– Мне больше ничего не требуется. – Внезапно он резко развернулся и почувствовал, как в его сердце снова загорается страстное желание. – Можно сказать, я не из этого мира. Для тебя, Елена, я все равно, что мертв.
Теперь Стефан видел, как она дрожит. Однако голос Елены показался ему спокойным, пока глаза ее неотрывно смотрели в его глаза.
– Расскажи, – снова попросила Елена. – Пойми, Стефан, у меня есть право знать.
Стефан узнал эти слова. И они были так же верны, как и в тот, первый раз.
– Да, думаю, есть, – сказал Стефан голосом усталым, но твердым.
Оторвав через несколько секунд взгляд от разбитого окна, он снова посмотрел на Елену и ровным тоном заговорил: – Я родился в конце пятнадцатого столетия. Можешь ты в это поверить?
Елена посмотрела на вещи, которые разбросал по крышке бюро один яростный взмах руки. Флорины, агатовая чашка, кинжал.
– Да, – негромко отозвалась она. – Я в это верю.
– И ты хочешь знать больше? Как я стал таким? – Когда Елена кивнула, Стефан снова повернулся к окну.
Как же он мог ей все рассказать? Ведь он так долго избегал вопросов, что стал подлинным экспертом в науке прятаться и ускользать.
Существовал только один способ. Стефан должен был рассказать Елене всю правду, ничего не скрывая. Выложить все до мельчайших подробностей, чего он никогда не предлагал ни одной живой душе.
И Стефан действительно хотел это сделать. Пусть даже после этого она от него отвернется. Стефан отчаянно желал показать Елене, кто он на самом деле такой.
И тогда, устремив взгляд в самую глубь мрака за окном, где вспышки голубого сияния время от времени озаряли небо, он начал свой рассказ.
Стефан говорил бесстрастно, без эмоций, тщательно подбирая слова. Он рассказал Елене о своем отце, состоятельном мужчине времен Ренессанса, и о его мире, который преимущественно ограничивался Флоренцией и семейным поместьем. Он рассказал ей о своей учебе и о своих амбициях. О своем брате, так сильно от него отличавшемся, и о враждебных отношениях, которые между ними сложились.
– Даже не знаю, когда Дамон начал меня ненавидеть, – признался Стефан.
– Насколько я помню, так было всегда. Возможно, это случилось потому, что наша матушка не оправилась после вторых родов. Она умерла через несколько лет после моего рождения. Дамон очень сильно ее любил, и мне всегда казалось, что он винил меня в ее смерти. – Тут он выдержал паузу и с трудом сглотнул. – А затем, немного позднее, появилась одна девушка.
– Та самая, которую я тебе напоминаю? – негромко спросила Елена.
