Делать вид, что она ничего не знает? Но о том, что такое кольцо стоит целое состояние, трудно не догадываться. А значит, по логике вещей, она, Наталья, обязательно должна спросить у Развольского, что все это значит.
Что все это значит? На самом деле этот вопрос занимал Наталью больше всего. За пять лет их романа Стас никогда не дарил ей ничего дороже мобильного телефона. Да и тот был куплен на их фирму, и сам Развольский не потратил на него ни копейки.
То, что, совершив пустяковый проступок (а на глазах у Натальи расцвело и умерло несколько десятков интрижек любимого с сотрудницами), он решил загладить свою вину таким образом, вызывало недоумение.
Цена вопроса и вовсе приводила мысли в глухой тупик.
Неплохо осведомленная о финансовых делах шефа, Наталья твердо знала, что у него нет лишних двух миллионов рублей. Настолько лишних, чтобы сделать воистину царский подарок любовнице. За всем этим скрывалась какая-то тайна, и это очень беспокоило Наталью, не любившую никаких тайн и сюрпризов.
Так и не придумав линию поведения с Развольским, она трусливо решила провести дома еще один день.
Это решение было на ура встречено Ленчиком, решившим, что его женушка наконец-то взялась за ум.
В понедельник, проснувшаяся часов в десять утра, она вновь принялась в задумчивости бродить по квартире.
«Ну, почему я не могу ни с кем посоветоваться! – думала Наталья. – Настя скажет, что подарки нужно принимать, не заморачиваясь историей их происхождения. Инка горячо поддержит эту точку зрения. Лелька начнет говорить, что это свидетельствует о том, что Стас меня все-таки любит, а Алиса орать, что этому мерзавцу веры нет ни на грош.
И с мамой тоже не посоветоваться…» – подумав о матери, Наталья привычно вздохнула.
С Ириной Алексеевной у нее были отношения, которые сама Наталья дипломатично называла «непростыми». Мамочка, когда-то преподававшая в педагогическом институте научный коммунизм, не смирилась ни с перестройкой, ни со строительством капитализма. Своих коммунистических убеждений она никогда ни от кого не скрывала, поэтому руководство института, едва дождавшись, пока Ирине Алексеевне исполнится пятьдесят пять, с почестями проводило ее на пенсию.
Первые три года мать злилась на весь мир, писала гневные письма Ельцину и ходила на всевозможные демонстрации. Натальин студенческий брак, беременность и рождение Ромки она практически не заметила. Ей было не до того.
Наталья любила вспоминать историю, приключившуюся где-то курсе на первом или втором.
