Ты ведь у меня молодец. Обязательно справишься. А мы с Ромкой тебе поможем.
Сегодня предложение выглядело еще лучше, чем вчера. Проект впечатлил Наталью своей грандиозностью. Он был вполне реален, но масштабы работы, которую ей предстояло провернуть, были действительно впечатляющи. Страха больше не было. Была уверенность, что все будет хорошо, знание того, что и как она будет делать, и огромная радость.
Размахивая сумкой, Наталья вприпрыжку бежала по поскрипывающему снегу. Ее переполняло ликование. Она была совершенно свободна.
От Развольского, от «VIP-тура», от мук, обид и боли своей прошлой жизни.
– Зайду в магазин, – решила она, – куплю ананас, груши, яблоки. Дыню Леньке куплю, если есть. Он так любит дыню. Устрою вечером семейный праздник. Завтра я выхожу строить отель. Это нужно отметить.
На крыльце супермаркета сидел маленький замерзший котенок. Поджимая лапки, он дрожал, сотрясаясь худеньким тельцем.
– Месяца три, – на глаз определила его возраст Наталья, проходя во вращающиеся двери. Когда через полчаса она вышла с покупками, котенок сидел на том же месте.
Задрав головенку с голубыми глазами, он посмотрел на Наталью и жалобно пискнул.
– Эх, ты, бедолага, – пожалела она его. – Замерзнешь ведь. И куда тебя деть. Ко мне нельзя, у меня такое соседство Сеня никак не одобрит.
Соседство… Неожиданная мысль пришла Наталье в голову. Кряхтя от тяжелых покупок (нет, дыня все-таки была явно лишняя), она подняла котенка и засунула за пазуху своей итальянской дубленки. Тот завозился, устраиваясь поудобнее, дернул застрявшей в шарфе лапой и затих.
Не дойдя до своего этажа, Наталья надавила на кнопку звонка.
– Мария Ивановна, я котенка нашла. Он замерз совсем. Возьмите, а то пропадет, – сказала она открывшей дверь соседке, которая, охнув, во все глаза смотрела на мелкое мохнатое чудо, боясь взять его в руки.
– А как его зовут? – дрожащим голосом спросила бабулька.
– Я даже не знаю, мальчик он или девочка, – призналась Наталья.
– Мальчик, – вынесла вердикт Мария Ивановна, приняв малыша из Натальиных рук и решительно перевернув на спинку.
– Значит, назовем его в честь Матрены Матроскиным, – предложила Наталья. При взгляде на бабкино лицо ей хотелось плакать от нежности.
– Матроскин, – задумчиво произнесла соседка и подняла на Наталью блестящие от слез глаза. – Спасибо тебе, дочка. Дай Бог тебе и твоим близким здоровья. Хорошие вы люди. И пацан твой хороший, вежливый. Ты уж прости меня.
– Не за что мне вас прощать, Мария Ивановна.
