– Может, ты знаешь, где ее искать? Или хотя бы с чего начать? – раздраженно бросил Рыжий, оглянувшись на меня через плечо. – Я хочу просто проверить Плотинку, Слав. Тебя позвали на всякий случай, но если не хочешь, не ходи.
– Я уже иду с вами!"
"Бросив пару беззвучных ругательств в затылок Рыжему, я ускорил шаг. До дома Кики дошли быстро. Парни забежали внутрь: Кики – за битой, Рыжий – чтобы попить воды, а я присел на лавочку у ворот. Пока сидел, все размышлял о сне Рыжего, о Плотинке и обитающей там мертвячке, и все внутри у меня кричало от негодования.
Я знал, что мы неправильно поступаем, делаем очередной опрометчивый шаг, но не мог оставить парней одних. Пока собирал бы всех вместе, с ними могло что-то произойти.
Две сестрички взяли спички,Подожгли свой дом лисички.Я вздрогнул от старческого скрипучего голоса и чуть не завопил от страха, но вовремя одумался. Из ворот дома Кики вышел худой сутулый старичок. Кустистые седые брови почти закрывали ему глаза, а во рту торчало всего три зуба.
Стали плакать и кричать,Маму слезно стали звать.
– Эм-м-м… здравствуйте.
Мимо котик шел Семен,На их зов явился он.Я нахмурился. Дедушка Кики читал стишок и в упор смотрел на меня. Он хлопал в ладоши, отстукивая ритм, и улыбался.
Тех сестричек уберег,А себя спасти не смог.Я не стал больше ничего говорить, просто наблюдал за стариком. Подумал о том, что деменция – страшная штука… Человек вроде жив, и в то же время его уже нет.
Пока я размышлял, дедушка Кики отвернулся от меня и пошел куда-то, все так же хлопая в ладоши и приговаривая:
Две сестрички взяли спички,Подожгли свой дом лисички.
Стали плакать и кричать,Маму слезно стали звать.Мимо котик шел Семен,На их зов явился он.Тех сестричек он сберег,А себя спасти не смог.– Дед!
Кики выбежал со двора и быстро подошел к старику. Взял его под руку и стал уговаривать зайти в дом:
– Ну пошли, мама кашу сварила. Ты же так любишь манную кашу.
– Каша, каша, – проворчал старик, сильно нахмурившись, потом топнул ногой и снова повторил: – Каша, каша.
– Сейчас вернусь, парни.
Кики с дедом скрылись за воротами, мы с Рыжим остались вдвоем. Друг нервничал, до крови расковырял губу, а я вдруг начал повторять стих, который только что услышал:
– Две сестрички взяли спички, Подожгли свой дом лисички. Стали плакать и кричать, Маму слезно стали звать.
Рыжий усмехнулся.
– Я про лисичек немного другое стихотворение знаю… И я не о том, что Чуковский написал.
Я хохотнул, поняв, о каком произведении речь.
