– Оно злится?
– Я должен уйти, Слав, – настойчиво произнес парень, посмотрев на меня.
Судорога боли снова прошла по лицу отпечатка памяти. Семен поморщился. От его вида мне тоже стало нехорошо, но я знал, что может значить его состояние.
– Вспомни о своем прошлом и, как только сможешь, найди меня, – быстро произнес я. – Буду приходить сюда и ждать тебя. Не дай себя поймать!
Семен схватился за голову, но, перед тем как исчезнуть, снова взглянул на меня, улыбнулся и кивнул. А потом растворился дымкой."
"Только оставшись один, я понял, что уже вечереет.
Поднявшийся ветер пробрался мне под футболку, но я задрожал совсем не от холода. В страхе осмотрелся по сторонам, а затем бросился бежать со всех ног. Пробирался через ивняк быстро, не обращая внимания на царапины, которые появлялись от неловких движений. И лишь добежав до асфальтированной дороги, позволил себе передышку. Во рту пересохло, бок жгло болью, а в голове пульсировала единственная мысль: «Я на правильном пути!»
Глава 20
Разгневанный именинник
К концу июля стало невыносимо жарко.
Я часто наведывался к Глебу, чтобы искупаться в бассейне, потому что по утрам уставал от колки дров. Но физическая работа очищала мои мысли, а радость на лице бабушки грела сердце. В последнюю неделю мой распорядок дня как-то устоялся, и жизнь стала походить на жизнь обычного деревенского парня. Но я не мог долго обманывать себя, поэтому снова и снова наведывался к сгоревшему дому в поисках Семена, хотя догадывался, что это бесполезно.
Ни песен, ни других подсказок мы не получали, а самостоятельные поиски чертовщины не приносили плодов.
Но мне трудно было расстраиваться, я столько страха натерпелся, что сейчас передышка даже доставляла удовольствие. И все же я переживал за Семена. Особенно по ночам, когда пытался заснуть, в голову лезли непрошеные мысли.
В погоне за чертовщиной я совсем забыл о простых человеческих радостях, поэтому удивился, получив приглашение на день рождения. А затем удивился во второй раз, когда понял, чей день рождения буду праздновать.
– Толстый? – переспросил я. – Он точно меня приглашал?
– Да, – кивнул Глеб. – Кажется, он увидел что-то потустороннее, поэтому сменил гнев на милость. Хочет, чтобы мы все пришли.
– Да ну, бред какой! Не стану я праздновать день рождения Толстого.
– Он не такой уж и плохой, Слав, – заглянув мне в глаза, сказала Зоя. – Дурак, но в целом добряк. Раз уж он столкнулся с чертовщиной, давайте поддержим его. Сейчас ему сложно.
