– А может, пить меньше надо, чтобы белочка на горизонте не маячила?
– Вот наглец! Ты еще будешь указывать взрослым, как жить! А сам чего в подвале делал?
– Не ваше дело! Просто продайте мне эту чертову шоколадку, и я пойду!
Я разозлился не на шутку, и продавщица, поняв это, тут же умолкла."
"Она приняла у меня купюру, отсчитала сдачу и вручила ее мне вместе с покупками. Делала все молча, но когда я выходил, то услышал, как она пробурчала:
– Ваньки Толстого нам будто не хватало, так еще один хулиган приехал.
Это сравнение и вовсе заставило меня внутренне вскипеть.
К Глебу я уже шел съедаемый дикой злостью.
* * *Лидера нашей группы нашел там, где и планировал, – у могилы Катюхи во дворе ее отчего дома. Глеб сидел на пеньке, уперев локти в колени и зажав голову руками. Плачет, решил я, и злость тут же отступила. Я недолго знал Глеба, но, казалось, уже изучил его характер вдоль и поперек. Поэтому мне было крайне сложно видеть его таким разбитым. Глеб в моих глазах был необычайно стойким, самоотверженным храбрецом с острым умом.
Ему тяжело далось осознание, что он все забудет, но только потому, что он боялся потерять свою личность и оставить нас самостоятельно противостоять Гнезду. Сейчас же его съедало изнутри совсем другое чувство…
– Привет.
От моего голоса Глеб вздрогнул. Он шмыгнул носом и, быстро вытерев слезы с лица, встал. Мы пожали друг другу руки.
– Чего это ты вдруг пришел сюда? – хрипло спросил Глеб.
– Хотел поговорить.
– Мм, ну, говори тогда.
Глеб засунул руки в карманы шорт и уставился на невысокий земляной холмик, под которым покоилось тело Катюхи.
В землю было воткнуто несколько новеньких искусственных цветков, а территория рядом очищена от сорняков, пожухлая крапива и полынь аккуратно сложены в кучу подальше от могилы. Я понял, что Глеб проводил здесь очень много времени и от нечего делать облагораживал последнее пристанище подруги. Если бы не покосившийся трухлявый забор и несколько разбитых стекол в окнах дома, я подумал бы, что здесь живут люди.
Я не знал, как завести разговор о том, что меня беспокоило.
Не хотелось сразу вываливать на Глеба свои опасения, поэтому начал издалека.
– Я не спешил сюда приходить, потому что не хочется верить, что ее больше нет… Кажется, вот-вот она прибежит и начнет бросаться нравоучениями. Только Катюха могла сказать мне, что я балбес, и я беспрекословно верил ее словам. Такая мелкая, а смышленая и крутая.
– Это точно, – грустно улыбнулся Глеб.
– Катюха желала тебе счастья. И любила тебя.
