— Как раз под стать тебе…
""Как же мучительно медленно течет время!"" — подумала Сэм, наблюдая, как Джен снова нырнула в проход между вешалками с одеждой для купания, зажав в руках зеленый купальник. ""Когда же мы снова останемся наедине?"" Она вздохнула: вид Дженнифер, рассекающей по пляжу, окончательно добьет ее. Ведь вряд ли этот кусочек лайкры сумеет скрыть хотя бы один соблазнительный изгиб ее тела.
— Дэвид?.. — спохватилась Сэм. — Твои плавки, надеюсь, не такие вот крохотусенькие стринги?!
— Любой каприз, детка… Нет, на самом деле это красные шорты с белой полосой поперек задницы, — и он подмигнул.
— В реале это сильно увеличивает мои шансы заарканить добычу.
Когда они вернулись на квартиру Дэвида, он закинул новый купальник Джен в стиралку, а Джен на скорую руку занялась салатом для ланча. Саманта наблюдала за ней, сидя у барной стойки. Они впервые остались одни за это утро. - У нас все хорошо? — спросила Сэм.
Рука Дженнифер дрогнула. - Нет… — отозвалась она. — Мне слишком сложно находиться рядом с тобой.
Саманта почувствовала, как по ее лицу расползается улыбка. - Вообще-то я страдаю не меньше, — и губы Джен в ответ дернулись и превратились в усмешку.
Они обедали на балконе и Сэм чувствовала себя на седьмом небе, когда ее взгляд переходил от океана на Дженнифер. Она всегда любила эти великие воды, но они было ничто по сравнению с Джен. И только одно омрачало эту идиллию — Тим… Сэм знала, что Дэвид тоже тоскует по нему. Его светлые глаза теряли свой блеск, когда он смотрел вдаль.
И она ощущала, будто это неправильно — чувствовать себя такой счастливой рядом с молча страдающим Дэвидом.
— Откуда ты родом? — поинтересовалась Джен у Дэвида.
— Сакраменто, но моя семья переехала, когда я был мальчишкой
— Они живут поблизости? — уточнила она.
— Мои предки живут примерно в часе езды к северу отсюда, а младший братишка дальше — возле Кейз. К большому ужасу моего отца, он тоже гей
— О, да вы оба хороши! — лукаво улыбнулась Джен. — Какой же сюрприз для ваших родителей!
— Касаемо меня — да, — хмыкнул Дэвид.
— А вот с Натаном все было сразу ясно. Он начал носить мамину обувь, едва научившись ходить. К шести годам он был настоящий флеминг-квин* (*сленговое выражение, означающее гомосексуалиста, как правило, любящего переодеваться в женскую одежду и ведущего себя словно на сцене. Что-то вроде нашей Зазы). Поэтому они не удивились, когда он признался. Я же — наоборот… Был стартовым питчером в команде колледжа.
