Да, там полно льда, а холод — это только хорошо. Вот только огромное гулкое пространство совершенно не подходит для такого рода интимных моментов — если бы это был я. Арена — ужасная, настежь открытая опустошенность, не может быть проводником настоящего творчества. Забавно побывать, но не здесь студия настоящего художника. Свалка, а не рабочее место. Просто не соответствует ощущениям.
Конечно, если бы это был я.
Итак, Арена — смелый бросок на неизведанную территорию. Такой ход должен разозлить полицию и скорее всего направить ее в ложном направлении.
Если там, само собой, еще понимают, что такое ложное направление, в чем я все больше сомневаюсь.
И — чтобы покончить с зеркалом: если я прав насчет причин выбора Арены, тогда зеркало — дополнительный атрибут, отражающий эти причины. Оно может служить связующим звеном, комментарием ко всему, что произошло, включая оставленную отдельно голову. Заявлением, объединяющим все нити, связывающим их в аккуратные узлы, подобно фрагментам тела в пластиковых мешках.
Заявлением, элегантно подчеркивающим основную работу. Итак, как бы звучало заявление, если бы это был я?
Я тебя вижу.
Ну хорошо. Конечно, именно так. Я тебя вижу. Я знаю, что ты идешь за мной, и я слежу за тобой. Только я намного впереди, контролирую твой курс, устанавливаю скорость и наблюдаю, как ты следишь за мной. Я тебя вижу. Я знаю, кто ты такой, где ты, а все, что ты знаешь обо мне, — это то, что я наблюдаю за тобой.
Я вижу тебя.
Звучит логично. Только почему же мне не становится легче?
Дальше, что из этого я могу рассказать дорогой моей бедняжке Деборе? Дело принимает слишком личный оборот, приходится напрягаться, чтобы не забыть, что в нем существует еще и публичная сторона, и сторона эта важна для моей сестры и ее карьеры.
Если у меня достаточно ума, чтобы слышать и реагировать, я не скажу ни ей, ни кому бы то ни было, что, по-моему, убийца пытается мне объяснить. А остальное? Должен ли я что-нибудь рассказать ей и хочу ли?
Все, перебор. Нужно поспать, иначе всего этого не рассортировать.
Я чуть не плакал, когда забрался в постель. Не стал сопротивляться сну, который наступил мгновенно, и я провалился в темноту. Проспал почти два с половиной часа, пока меня не разбудил телефонный звонок.
— Это я, — сказал голос на другом конце.
— Конечно, ты.
И это, конечно, была Дебора.
— Я нашла рефрижератор.
— Что ж, поздравляю, Деб. Очень хорошая новость. На другом конце провода наступила долгая тишина.
— Деб? — произнес я наконец.
