— Куда мы едем? — задала Рита совершенно разумный вопрос.
— Так, надо проверить, не нужен ли я им, — ответил я.
— У тебя разве нет пейджера?
— Они не всегда понимают, что им без меня не обойтись.
Я одарил ее своей лучшей пятничной улыбкой.
Так или иначе, туда стоит заехать, чтобы продемонстрировать Риту. Сама идея маскировки в том, чтобы тебя с ней увидели. Но по правде, тонкий настойчивый голосок так и вопил мне в ухо, что я обязательно бы остановился. Это снова он. И я должен видеть, на что он оказался способен на сей раз.
Я оставил Риту в машине и поспешил к месту.
Ни на что хорошее этот негодяй не оказался способен. Та же груда аккуратно упакованных частей тела. Эйнджел — не родственник — стоял над ними почти в такой же позе, в которой я оставил его на месте предпоследней находки."
"— Hijo de puta,[14] — произнес он, когда я приблизился.
— Надеюсь, ты не обо мне?
— Все, кроме тебя, плачутся, что приходится работать в пятницу вечером. А ты появляешься здесь с девушкой. И тем не менее для тебя работы так и нет.
— Тот же парень, тот же шаблон?
— Да, — ответил он, приоткрывая карандашом пластиковый пакет. — Опять сухая кость. Ни капли крови.
Его слова вызвали у меня легкое головокружение. Я заглянул в мешок. И снова части тела были удивительно чистыми и сухими. Они даже имели голубоватый оттенок, будто законсервированы на отведенный им момент времени. Прекрасно.
— Разрезы несколько отличаются, — заметил Эйнджел. — В четырех местах, — показал он. — Здесь очень грубо, почти эмоционально.
Здесь уже не так. Здесь и здесь. А?
— Очень мило, — отреагировал я.
— А теперь смотри сюда.
Карандашом он сдвинул в сторону обескровленный обрубок. Под ним белел другой фрагмент. Плоть с него была аккуратнейшим образом удалена по всей длине кости.
— Зачем бы ему так делать? — тихо спросил Эйнджел. Я вздохнул.
— Он экспериментирует. Пытается найти идеал. — И я уставился на аккуратный и сухой разрез, пока не осознал, что Эйнджел смотрит на меня уже довольно долго.
— Как будто ребенок играет с едой, — так я описал картину Рите, после того как вернулся к машине.
— О Боже! Ужасно, — только и смогла сказать она.
— Я думаю, правильный термин здесь — противно.
— Как ты можешь шутить, Декстер? Я успокаивающе улыбнулся.
— К таким вещам привыкаешь. Работа… Мы все шутим, чтобы скрыть боль.
— О Господи! Надеюсь, этого маньяка скоро поймают.
А я думал об аккуратно сложенных частях человеческого тела, разнообразии разрезов и восхитительном отсутствии крови.
