Каждый способен добиться расположения, если только не брезговать лукавством, если все время говорить тупые, банальные, вызывающие тошноту слова, те, которые обычно человеку не дает произносить совесть. К счастью, у меня совести нет. Я их произношу.
Когда я приблизился к небольшой группе, собравшейся возле кафе, Ла Гэрта допрашивала кого-то на своем реактивном испанском. Я говорю по-испански, я даже немного секу по-кубински. Но из десяти слов Ла Гэрты я понимаю только одно. Кубинский диалект — позор испаного-ворящего мира.
Кажется, что весь разговор — гонка под невидимый секундомер, цель которой — за три секунды выплеснуть как можно больше слов без единого гласного звука.
Чтобы уследить за таким разговором, существует одна-единственная хитрость: знать, что человек собирается сказать, прежде, чем он это скажет. Что, кстати, способствует той клановости, на которую часто жалуются некубинцы.
Человек, которого поджаривала Ла Гэрта, был невысок и коренаст, черноволосый, с индейскими чертами лица.
Его явно напугали ее диалект, тон и полицейский значок. Отвечая, бедняга старался не смотреть на Мигдию, и, казалось, это заставляло ее говорить еще быстрее.
— No, по hay nadie afuera, — тихо и медленно говорил он, глядя в сторону. — Todos estan en café.[7]
— Donde estabas?[8] — спрашивала она.
Человек взглянул на груду частей тела и быстро отвел взгляд.
— Cocina. Entonces уо saco la basura.[9]
Ла Гэрта продолжала; она давила на него словесно, задавала неправильные вопросы таким угрожающим и унижающим тоном, что индеец начал постепенно забывать об ужасе, испытанном, когда он обнаружил в контейнере части тела, замкнулся и стал абсолютно неконтактным.
Рука настоящего мастера. Взять главного свидетеля и настроить его против себя. Если удается раскрутить дело по горячим следам — потом столько выигрываешь на времени и бумажной работе!
Ла Гэрта закончила несколькими резкими фразами и отправила беднягу.
— Индейцы, — процедила она, когда мужчина, тяжело ступая, отошел достаточно далеко.
— Они разные бывают, детектив, — вмешался я. — Встречаются даже крестьяне.
Ла Гэрта подняла глаза, осмотрела меня сверху донизу, медленно, а я стоял и удивлялся, к чему бы это. Она забыла, как я выгляжу? Но она закончила процесс широкой улыбкой. Я ей правда нравился, идиотке.
— Hola,[10] Декстер. Что ты здесь делаешь?
— Я услышал, что ты здесь, и не мог не приехать. Детектив, когда же вы выйдете за меня замуж?
Она хихикнула.
