Один шаг, второй — немигающие глаза Деборы замкнулись на мне, но в присутствии другого существа позади меня я не мог сказать ей, что, конечно, не намерен…"
"— Вместе, — сказал он. — Еще раз. Старое уходит. Новое приходит. Дальше, выше, глубже!..
Еще полшага… Глаза Деборы пронзительно кричали мне, но…
Он снова был рядом, стоял со мной, и что-то сверкало у него в руке, и этих «что-то» было два.
— Один за всех — оба за одного. Ты когда-нибудь читал «Трех мушкетеров»?
Он подбросил нож в воздух; тот мелькнул в воздухе и упал в его левую руку, которую он протянул мне.
Слабый и тусклый свет засиял на плоскостях клинков в его руках, и сравнить это сияние можно было только с блеском в глазах Брайана.
— Давай, Декстер. Братишка. Бери нож. — Его зубы сверкали, как ножи. — Шоу начинается!
Дебора в своей туго затянутой ленте издала сдавленный звук. Я посмотрел на нее. В ее глазах я увидел яростное нетерпение и растущее безумие. Давай, Декстер! Неужели я серьезно думаю о том, чтобы проделать это с ней? Освободи ее и пошли домой.
О'кей, Декстер? Декстер? Алло, Декстер! Это ты или нет?
А я и не знаю.
— Декстер, — сказал Брайан. — Разумеется, я не намерен влиять на твое решение. Но с тех самых пор, когда я узнал, что у меня есть брат, такой же, как я, — это все, о чем я только мог думать. И ты наверняка чувствуешь то же самое.
— Да, — ответил я, все еще не отводя взгляда с тревожного лица Деб. — Но это обязательно должна быть она?
— А почему не она? Кто она для тебя?
Действительно, кто? Мои глаза замкнулись на ней.
На самом деле она не моя сестра, не совсем, не настоящая родня, ничуть. Конечно, я к ней очень привязан, но…
Что «но»? Почему я колеблюсь? Разумеется, все это просто невозможно. Знаю, такое просто немыслимо, даже если я думаю об этом. Не только потому, что речь о Деб, хотя, конечно, и это. И такая вот странная мысль вдруг пришла в мою бедную, подавленную и усталую голову, и я никак не мог отогнать ее: что бы сказал Гарри?
Так я и стоял в неуверенности, потому что, как бы мне ни хотелось начать, я знал, что сказал бы Гарри.
Он уже произнес это однажды. Вот она, неизменная правда Гарри: Руби плохих парней, Декстер. Не руби свою сестру. Но Гарри не мог предвидеть ничего подобного. Он не мог себе представить, когда писал свой Кодекс, что передо мной может встать такой выбор: остаться с Деборой — моей ненастоящей сестрой — или присоединиться к своему подлинному, на сто процентов реальному живому брату в игре, в которую мне так хотелось сыграть.
