— Черт! Черт! ЧЕРТ! — С каждым словом Дебора пинала стул.
И очень трудно было не согласиться с ее анализом ситуации.
Все мои глупые мазохистские мечтания повернулись ко мне своим блестящим и насмешливым краем. Конечно, это не я — как я мог там быть? Разве бы я не знал, если бы это был я? Очевидно, нет, мой дорогой мальчик. Очевидно, ты вообще ничего не знаешь. Потому что наши темные и глубоко сумеречные маленькие мозги рассказывают нам кучу всяких разных историй, которые втекают в реальность и вытекают из нее, а вот видеозаписи не лгут.
Деб начала еще одну серию жестоких атак на стул и вдруг успокоилась. Ее лицо залилось краской, глаза стали похожи на глаза Гарри больше, чем когда-либо.
— Хорошо, — сказала она. — Значит, так.
Она моргнула, сделала паузу, потому что в этот момент до обоих нас дошло, что Деб только что произнесла одну из любимых фраз Гарри.
И всего на секунду Гарри возник в комнате между мной и Деборой, такими разными, и все же его, Гарри, детьми — двумя странными побегами его уникального наследия.
Стальная осанка вдруг куда-то пропала, и Деб стала выглядеть совершенно по-человечески, я давно такого не видел. Она долго смотрела на меня, потом отвернулась.
— Ты мой брат, Декс, — сказала она.
Уверен, это не то, что она на самом деле намеревалась сказать.
— Никто тебя не осудит, — ответил я.
— Черт тебя возьми, ты мой брат! — прорычала Деб, и ее свирепость просто поразила меня. — Я не знаю, что там было между тобой и отцом. Вы об этом никогда не говорили. Но я знаю, что бы сделал он.
— Выдал бы меня, — сказал я, и Дебора кивнула:
— Правильно. Он выдал бы тебя. Что я и собираюсь сделать.
Она отвела от меня взгляд, в окно, далеко за горизонт.
— Мне нужно закончить опрос свидетелей, — сказала она. — Оставляю тебя ответственным за определение важности этой улики. Возьми запись домой, на свой компьютер, и разберись, если найдешь, в чем разбираться. А когда я здесь закончу, перед тем как вернуться, чтобы сдать смену, я заеду за ней и послушаю, что ты скажешь.
— Она посмотрела на часы. — Восемь часов. И если после этого мне придется тебя сдать, я тебя сдам. — Деб посмотрела на меня долгим взглядом. — Черт возьми, Декстер, — тихо сказала она и вышла из комнаты.
Я подошел к окну. Внизу кольцо копов, репортеров и зевак кружилось как водоворот — никаких перемен. Вдалеке за стоянкой виднелась скоростная дорога, забитая машинами и грузовиками, мчащимися с предельно разрешенной в Майами скоростью в девяносто пять миль в час.
