Каков негодяй!
И все же, несмотря на восхищение игривым духом этой проделки, я не переставал спрашивать себя, зачем ему понадобилось выставлять конечности здесь, в чулане, а не на льду, где можно было бы получить признание более широкой аудитории. Чулан, правда, довольно просторный, но все же пространства хватает только на то, чтобы расположить экспонаты. Так зачем же?
Пока я удивлялся, внешняя дверь Арены со стуком распахнулась — это, конечно, прибыла команда спасателей. Через мгновение после того, как открылась дверь, поток прохладного воздуха коснулся моей спины…
Дуновение холодного воздуха прошло вдоль позвоночника, навстречу ему тем же путем устремился поток тепла.
Легкими движениями кончиков пальцев я пробежался по неосвещенному дну собственного сознания; что-то изменилось в глубокой безлунной ночи моего мозга ящерицы, и я почувствовал, что Темный Пассажир горячо соглашается с чем-то, чего я не слышу и не знаю, кроме того, что это каким-то образом связано с первичностью порыва прохладного воздуха, и смыкающихся стен, и атакующего чувства…"
"Правомерности.
Никаких сомнений. Что-то здесь просто-напросто правильно, чем и вызвано блаженство, возбуждение и удовлетворение моего мрачного попутчика, которые я никак не могу понять. А над всем парит какое-то странное знание, как будто все мне очень знакомо. И хотя никакого смысла в этом я не нахожу, все именно так. И еще до того, как я собираюсь подвергнуть эти странные откровения дальнейшему изучению, приземистый молодой человек в голубом мундире велит мне отойти и держать руки в поле зрения.
Несомненно, это был первый из прибывших вояк, и он направил на меня оружие в очень убедительной манере. А поскольку лицо его без явно выраженного лба пересекала одна сплошная бровь, я решил, что разумнее вести себя в соответствии с его пожеланиями. Он как раз напоминал тот тип тупоголового злодея, способного застрелить невинного — или даже меня.
И я вышел из чулана.
К несчастью, мое отступление обнаружило маленькую диораму в чулане, и молодому человеку срочно пришлось заняться поисками места, куда бы он смог пристроить свой завтрак. Он бросился к большой урне примерно в десяти футах от нас, прежде чем предаться испусканию жутко уродливых звуков. Я стоял тихо, ожидая, пока он закончит. Дурная привычка — вот так разбрасывать вокруг себя полупереваренную пищу. Совершенно антисанитарно.
