Когда он встал между двумя полицейскими капитанами значительно крупнее его самого, они мгновенно заткнулись и отступили на шаг назад. Одним махом он всех успокоил, все организовал, и мы быстренько снова оказались на аккуратной и упорядоченной сцене множественного убийства.
Человек из ДЗНФ установил порядок производства: расследование дела ведет Майами-Дейд, если только анализ образцов тканей не докажет, что части тел здесь и головы там не имеют отношения друг к другу. На практике из этого вытекало, что капитан Мэттьюз будет первым, которого сфотографирует банда репортеров, уже теснящаяся на улице.
Прибыл Эйнджел-не-родственник и сразу же принялся за работу. Он не совсем знал, что вообще надо делать (я не имею в виду пререкания насчет юрисдикции). А меня больше заботило само событие, которое дало мне массу пищи для размышления — не только сам факт убийств и перераспределения мяса, что пикантно само по себе. Ведь, конечно же, я успел украдкой сунуть нос в чуланчик ужасов Эстебана раньше, еще до прибытия войск, и разве вы станете меня в том винить? Мне просто хотелось взять образцы этой бойни и попытаться понять, почему мой дорогой и неизвестный партнер по бизнесу решил сложить останки здесь.
Правда, всего лишь беглый осмотр.
Итак, как только Эстебан, визжа и хрюкая, точно подавившийся грейпфрутом поросенок, вылетел из двери, я проскользнул в чулан, чтобы увидеть, от чего он так завелся.
На сей раз фрагменты не были аккуратно завернуты. Вместо этого они были разложены на полу — четырьмя группами.
И, присмотревшись внимательнее, я понял удивительную вещь.
Одна нога лежала вдоль левой стенки чулана. Бледная, бескровная, бело-голубого цвета, на лодыжке даже осталась тонкая золотая цепочка с маленьким брелоком в форме сердечка. Очень изящно, правда, ничего не испорчено ужасными кровавыми подтеками — по-настоящему элегантная работа. Две темные руки, одинаково качественно отрезанные, согнуты в локтях и уложены рядом с ногой, причем локти смотрят наружу. Рядом с ними — оставшиеся конечности, все согнутые в суставах, разложены двумя большими кругами.
Минуту я смотрел. Потом прищурился, взгляд сфокусировался, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы не захихикать, как школьница — так меня иногда дразнила Деб.
Потому что он сложил ноги и руки в буквы, и буквы составляли одно-единственное короткое слово.
«BOO».[30]
Три торса были аккуратно уложены пониже «BOO» в четверть круга, составляя милую улыбку в стиле Хэллоуина.
