— Мы хотели бы зайти и осмотреть Арену, — сказала Деб, явно раздраженная тем, что я встрял без очереди.
Эстебан опять повернулся к ней, в глазу блеснул хитрый огонек.
— Ну да, — сказал он. — У вас ордер?
Дебора вспыхнула. Прекрасный контраст с ее голубой формой, но не самая эффектная реакция для укрепления авторитета. Сейчас она осознает, что покраснела, и взбесится. Коль скоро у нас нет ордера и в общем-то никаких дел здесь, которые хотя бы отдаленно могли бы считаться официально санкционированными, не уверен, что беситься — наилучший тактический маневр.
— Эстебан, — начал я, пока Деб не сказала чего-нибудь, достойного сожаления.
— А?
— Ты давно здесь работаешь?
Он пожал плечами:
— Да как оно открылось. Я работал на старой Арене еще за два года, как открылась эта.
— То есть ты работал здесь на прошлой неделе, когда на льду нашли труп?
Эстебан отвернулся, под загаром его лицо позеленело. Он с трудом сглотнул.
— Не хотел бы я такое увидеть еще раз.
Я кивнул с весьма правдоподобным искусственным сочувствием.
— Понимаю. Именно потому мы и здесь, Эстебан.
Он нахмурился:
— Че вы хотите сказать?
Я посмотрел на Деб, чтобы убедиться, что она не достает пистолет или что-то вроде этого. Сестрица посмотрела на меня с неодобрением, поджала губки и затопала ножкой, но так ничего и не сказала.
— Эстебан, — сказал я, приближаясь к нему и переходя на самый доверительный и мужественный тон, на который способен. — Мы думаем, что у тебя есть шанс открыть эти двери и найти что-то подобное тому, что нашли в прошлый раз.
— Черт! — взорвался он. — Не хочу ничего знать, я тут ни при чем.
— Конечно, ни при чем.
— Me cago en diez на это дерьмо, — сказал он.
— Точно, — согласился я. — Так почему не пропустить нас, чтобы мы посмотрели первыми?
Он глянул на меня, потом на все еще хмурую Дебору — поразительное зрелище, которое, впрочем, прекрасно компенсируется ее формой.
— У меня могут быть неприятности. С работы выгонят.
Я улыбнулся с самым подлинным сочувствием.
— Конечно, ты можешь сам войти внутрь и найти груду отрезанных рук и ног.
— Черт! — снова сказал он. — У меня будут неприятности, потеряю работу, а? Зачем мне это, а?
— А как насчет гражданского долга?
— Да ну, ладно, да? Че вы мне мозги долбаете? Какое вам дело, если меня выгонят с работы?
Он не то чтобы протянул руку, это было бы слишком благородно с его стороны, но ясно, что Эстебан надеялся на небольшой презент, который мог бы обезопасить его на случай вероятной потери работы.
