Может быть, нужно отправиться в ближайший театр и поискать актера в крови по локоть, а?
Я покачал головой:
— Никакой крови, Деб. Ни капли. Вот в чем фишка.
— Почему ты так уверен?
— Потому что, где бы ни находили тела, крови не было. Это умышленный и необходимый элемент всего, что он делает. И сейчас он должен повторить наиболее важные моменты, оставить комментарии по поводу того, что сделал и что мы просмотрели. Разве ты не понимаешь?
— Конечно, понимаю. В этом есть смысл. Почему бы нам не проверить центр Офис-Депо? Возможно, он снова сложил трупы во вратарскую сетку?
Я открыл рот, чтобы выдать какую-то умную ремарку.
Хоккейная площадка — это не то, совершенно и очевидно не то. В тот раз был эксперимент, что-то необычное, но я знаю, что он не захочет повторяться. Я начал объяснять Деб, что единственная причина, по которой он мог бы повторить шутку с хоккейной площадкой, — это… Я замер с открытым ртом. Конечно, подумал я. Естественно.
— Ну, у кого из нас рыбье лицо, а? В чем дело, Декс? Минуту я не мог говорить вообще.
Слишком много сил уходило на ловлю кружащихся в голове мыслей. Единственная причина, по которой он мог повторить шутку с хоккейной площадкой, — чтобы показать нам, что мы заперли не того парня.
— О, Деб, — проговорил я наконец. — Конечно. Конечно, ты права. Арена! Ты права, несмотря ни на что, и все же…
— Черт побери, хватит: права — не права, — сказала она и направилась к машине.
Глава 21
— Ты ведь понимаешь, что это только предположение? — спросил я. — Возможно, мы там ничего не найдем.
— Понимаю, — ответила Деб.
— И место не в нашей юрисдикции. Это Бровард. А парни из Броварда не особенно нас любят, поэтому…
— Ради Бога, Декстер, — отрезала она. — Ты трещишь, как школьница.
Может, это и правда, хотя совершенно невежливо так говорить. С другой стороны, Дебора неожиданно оказалась пучком стальных, крепко связанных нервов. Когда мы свернули с шоссе Сограсс и поехали в сторону центра Депо, она еще сильнее закусила губу. Я почти слышал, как трещит ее челюсть.
— Черт побери! — пробормотал я про себя, но у Деб, по-видимому, было подслушивающее устройство.
— Пошел ты! — сказала она.
Я перевел взгляд с гранитного профиля Деборы на Арену. На какой-то момент раннее утреннее солнце так осветило здание, что показалось, что его окружает целый флот летающих тарелок. На самом деле это были всего-навсего осветительные мачты, окружающие Арену, будто поганки-переростки. Кто-то, видимо, подсказал архитектору, что они очень оригинальны.
