Глубокая и мертвая пустота, как последняя строка шарады из картинок под названием «человеческая жизнь».
— С кем это ты разговариваешь? — спросил он, показав свои белые голодные зубы. — Кто тут еще с тобой?
Его слова, произнесенные с таким знанием дела, резанули меня насквозь, внутренности сразу превратились в желе. Почему он сказал именно это? Что имеет в виду под «тут с тобой»? Может ли он что-то знать о Темном Пассажире? Навряд ли! Если только…
Если только Доукс не знает, кто я такой.
Так же, как я знал, кто такая Последняя Сестра.
Этот субъект внутри начинает беспокоиться, когда видит себе подобного. Неужели у сержанта Доукса тоже есть Пассажир? Неужели такое возможно? Сержант из убойного отдела — и хищник типа темного Декстера? Невероятно. Но иначе как объяснить? Мне так ничего и не пришло в голову, а я все еще смотрю на него. А он — на меня.
Наконец Доукс, не отводя взгляда, мотнул головой.
— Как-нибудь на днях, — сказал он. — Ты и я.
— Я проверю насчет дождя, — ответил я со всем энтузиазмом, который мне удалось насобирать.
— А сейчас, если ты извинишь меня…
Он так и стоял, занимая всю ширину лестницы, продолжая смотреть на меня. Наконец слегка кивнул и отодвинулся.
— Как-нибудь на днях, — повторил он, когда я проходил мимо него.
Шок от этой встречи мгновенно вырвал меня из слезливой эгоцентричной чувственности. Конечно, я не могу подсознательно совершать убийства. Если не говорить о полнейшей нелепости самой идеи, было бы невообразимым расточительством делать это — и не помнить.
Должно быть другое объяснение, простое и объективное. Разумеется, я не единственный, кто способен на такой креативный подход. В конце концов я живу в Майами, вокруг меня — опасные твари, такие, как сержант Доукс.
Я быстро поднимался по лестнице, приток адреналина почти вернул меня в обычное состояние. В шаге появилась здоровая прыгучесть, и то, что я удалялся от добряка сержанта, только частично объясняло ее. Более того, теперь мне просто не терпелось увидеть этот самый последний акт насилия над благополучием общества — естественное любопытство, ничего более.
И, разумеется, я не рассчитывал обнаружить там свои отпечатки пальцев.
По лестнице я забрался на третий этаж. Некоторые панели уже были установлены, но большая часть этого уровня была без стен. Когда я вошел в помещение, то в его центре увидел сидящего на корточках Эйнджела.
Не родственника. Его локти покоились на коленях, ладони подпирали подбородок, и он просто смотрел.
