Мёртвые, немигающие, остановившиеся глаза человека, который двое суток стоял в темноте, согнувшись, держа в руке шнур от фугасной мины. Он дёрнул за шнур ровно в назначенную минуту. Но что случилось с ним? Красавец офицер стал абсолютно седым...
* * *...Старшего лейтенанта Талгата Абдукадырова комиссовали вскоре, признав психически больным... Правда, диагноз звучал чуть иначе: «посттравматическое состояние глубокого невроза», – но это сути не изменило, хотя и изменило судьбу. А вскоре попал в плен и, после вызволения, истерзанный пытками, был комиссован и капитан Сохно.
Диагноз звучал примерно так же... Оба, однако, сумели с собой справиться и вернуться к нормальной жизни. Сохно умудрился даже в армию возвратиться. Правда, в звании, которое уже пережил по возрасту... Но он человек необидчивый... Тогда ему просто повезло – понадобился для конкретной операции лично он. А что стало с Талгатом – неизвестно...
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1
С рассветом появляется вертолёт-разведчик. Значительно раньше, чем планировалось.
Характерный звук вертолётного двигателя и хлопанье лопастей приходят сзади, из пройденного вчера ущелья. Значит, вертолёт заходит долиной, не поднимаясь высоко. Ориентируется не по карте, а по следам, оставленным группой подполковника Разина, и «привязывается» к обстановке. Ночью-то, конечно, высоко шёл.
Вертолёт-разведчик – не ракетоносец. Он не в состоянии поддержать огневой мощью. Бортовой пулемёт – не атакующее оружие, но тоже подмога, если она понадобится. Пока, однако, в подмоге необходимости не возникает.
Да и разведку проводить рано. Помощь авиации планировалась на то время, когда боевики отойдут. Необходимо будет просмотреть все направления отхода.
Разин задирает рукав и бросает взгляд на часы. На четыре часа раньше... Пошла раскоординация в действиях штабной системы управления... Это не к добру! Сможет ли вертолёт эти четыре часа продержаться в воздухе? Обратный путь у него не близкий... Это для тяжёлых и сильных машин дальний полёт – норма.
У маленького разведчика и время и дальность полёта сильно ограничены.
Радист держится неподалёку. Рация развёрнута, растянута между елями антенна. Разин уже передал сообщение в штаб о начале операции. Теперь, когда дело пошло, молчание в эфире не имеет смысла.
Подполковник молча показывает радисту на небо в той стороне, откуда доносится шум винтов. Радист кивает:
– Понял, товарищ подполковник.
И садится в снег перед рацией, установленной на плащ-палатке.
