Значит, надо незаметно выйти, незаметно пробраться через кишлак, переполненный моджахедами, незаметно пробраться мимо внешних постов за пределы улиц и кварталов, а потом забраться на склон горы, замаскироваться там и вести пристальное наблюдение, чтобы определить месторасположение складов с оружием и боеприпасами.
Они бежали «гусиным шагом». Это лютое издевательство над собой – так бегать. Изощрённый мазохизм. Но они бежали, по очереди включая фонари, а часто и вообще в темноте, чтобы сберечь батарейки. Им необходимо было уложиться в расчётное время.
Задняя часть бедра несколько раз напоминала о себе, готовая скрутить ногу судорогой. На этот случай Сохно для себя и для других приготовил иглы. Самые обыкновенные иглы от медицинских шприцов. Судорога стягивает мышцы – уколи посильнее ногу, и боль заставит забыть про судорогу. Можно снова бежать. И обязательно считать шаги, обязательно сверять время. Иначе нельзя. Иначе вся операция провалится. Вернее, операция-то не провалится, но они не сумеют выбраться.
Казалось, они бежали уже десять лет, когда Сохно дал команду:
– Стоп! Первая точка! Двадцать километров.
..
До кишлака осталось бежать ещё два с половиной года.
Дыхание у всех троих короткое, прерывистое. Стараются продышаться, но в кяризе и продышаться трудно, хотя вода и несёт чистую горную свежесть.
Там, на первой точке, он и оставил Талгата. Самое ответственное задание.
– Могу тебе только посочувствовать... – сказал при расставании.
– Я выдержу, – ответил Талгат угрюмо.
Фугасный заряд они устанавливали все вместе.
Труднее всего было подвесить его к потолку. Подвесили, вставили взрыватель, протянули на предельное расстояние шнур. Пожали руки остающемуся. С чувством, с надеждой. Им идти, им красться, им снимать при надобности часовых, им наблюдать и сообщать. Это ерунда по сравнению с тем, что предстояло ему. Ему стоять двое суток на одном месте, согнувшись, потому что выпрямиться там негде – потолок слишком низок. Сесть в воду нельзя. Замёрзнешь. Вода ледяная, ледниковая. И темнота вокруг непроглядная.
Можно, конечно, и фонарь включить. Но потом придётся назад десять лет бежать в темноте. Двое суток стоять в темноте на одном месте и слушать журчание ледяной воды. Двое суток держать в руке шнур от фугасной мины. И не прозевать нужный момент – дёрнуть шнур. Именно – в нужный момент. С ума сойти можно. Как спина будет разламываться от неудобной позы? Как силы будут утекать и утекать вместе с журчащей водой? Что мерещиться будет в этой темноте?..
