Ячейка закрылась. На место микрочипа я положил в кармашек рюкзака свою статуэтку, затем завязал горловину и оставил все, как есть. Озираясь по сторонам, как вор (собственно, я им и был, поскольку украл ключ от тайника), я вернулся к костру, который от подброшенных в него веток потрескивал все сильнее. Теперь мне было понятно, чем так озаботились террористы и почему они так рьяно штурмовали высотку. Но это был не единственный вывод, который можно было сделать благодаря моей находке. Теперь я мог с большой долей вероятности предположить, что боевики действовали независимо от Богуславского и вопреки его воле.
Они нарушили все планы последнего и чуть не умыкнули его капиталы.
Между тем пришло время утренней побудки – мы договорились подняться с рассветом и сняться «с якоря» не позже семи. Я энергично растолкал Садовского, очень рассчитывая на то, что он проснется на самом интересном, но встретился с его насмешливым взглядом.
– Доброе утро, страна, – проговорил он негромко. – Оставь э т о у меня. Так, на всякий случай.
Я сразу понял, о чем он говорит, и без лишних слов отдал ему микрочип.
Садовский легонько клацнул меня кулаком по челюсти. Я некоторое время соображал, зачем он это сделал, а когда сообразил, он клацнул меня еще раз.
– Это ты сдал меня «чеченам»! – воскликнул он с неподдельным возмущением.
– Это подстава!
Я бросился на него, пытаясь провести удушающий прием.
– Они называли твою фамилию! – не унимался он. – Подлец!
– Я тут ни при чем! Ты сам им продался, негодяй...
– Трус и предатель!"
"В общем, нам достаточно достоверно удалось разыграть сцену «встретились подлец с негодяем».
Нас кое-как расцепили. Лицо Садовского украшала живописная царапина, мой глаз – оливковый синяк. Похоже, наша публичная ссора произвела впечатление – едва продравшие глаза мужчины крепко держали нас за руки, растрепанные после сна женщины возбужденно тараторили, призывая одуматься и прислушаться к голосу разума. Потом наши милые дамы чуть сами не передрались из-за нас, выясняя, кто прав и кто виноват.
По всему выходило, что первопричиной конфликта и источником напряженности являюсь я. Но Даша слепо и безоговорочно, невзирая ни на какие доводы, приняла мою сторону; ее женская самозабвенная преданность польстила мне. Игнатий старался держаться к нам поближе, чтобы в случае необходимости подмогнуть мне, подставив надежное товарищеское плечо, и защитить Дашу от разъяренной Светланы.
Когда страсти немного улеглись, мы наконец тронулись в путь.
