К вечеру река стала гораздо шире и чуть спокойнее, и хотя скорость течения замедлилась, нас это вполне устраивало – опасные повороты, подводные камни и водовороты остались позади.
– Как ты думаешь, они нас не догонят? – тихо спросила Даша.
– Мне кажется, все кончено. Для них. Они гробанулись на «вертушке». Все до одного. Все позади.
Теперь я понял, что означали одиночные выстрелы, раздававшиеся нам вслед: бандиты, прежде чем погрузиться в вертолет, расстреляли заложников. Быть может, не всех, но многих – часть из них они могли приберечь для получения выкупа.
– Почему Лема пошел против своих? – спросил я у Садовского.
– Он считал, что все они предали ислам. Мы часто разговаривали с ним, когда он охранял меня. Он был против работорговли. Против разбоя. Жаль парня...
– А мы потеряли Илию.
– Это тот праведник, которого распяли на кресте?
– Да. Это сделал Эрнст-киллер. Илия считал себя новым мессией.
– Возможно, он и был им. Просто мы не знали об этом, – сказал Садовский.
Мы причалили к пологому берегу с изумрудной травой и зарослями горного дуба, чтобы остановиться здесь на ночлег.
* * *Мне снился странный эротический сон – будто я инструктор, обучающий личный состав женской полуроты саперному делу.
– Искать мины следует так: снимаете форменную юбку, приседаете на корточки и постепенно, шаг за шагом продвигаетесь по минному полю в направлении противника.
– Мне не понятно, каким местом мы ищем мины, – подает голос симпатичный белокурый ефрейтор.
– Тем самым, которым приседаете.
Это самый чувствительный человеческий орган. Он распознает опасность за версту. Итак, делай раз..."
"Самое удивительное, что мои милые подопечные действительно находили мины...
Проснулся я от толчка в плечо.
– Сколько можно дрыхнуть! Вставая, твоя смена, – услышал я голос Садовского.
– Ты что, с ума сошел?
– Я тебя уже битый час тормошу. Результат нулевой.
– Сволочь, прервал такой сон...
– Отоспишься на плоту.
Делать было нечего: с белокурым ефрейтором и женской полуротой пришлось расстаться.
Накануне, перед тем как лечь спать, мы установили двухчасовое дежурство. Мне выпала последняя смена – с четырех до шести часов утра. Предпоследняя соответственно, Садовскому. Он передал мне пистолет с тремя патронами и остатки жереха, пойманного и запеченного вместе с другими пойманными рыбинами в углях. Не знаю, как он умудрился развести с помощью огнестрельного оружия костер, но факт был налицо: мы прекрасно поужинали, обсушились и обогрелись.
