Мысль, озарившая меня, была слишком невероятна, чтобы оказаться правдой.
– Дерись, сукин сын, – сквозь зубы проговорил я.
– Не надо играть желваками и надувать на лбу вены, – сказал он негромко. От звука этого голоса я готов был выпрыгнуть из клетки или броситься ему на шею, – теперь у меня уже не оставалось никаких сомнений: передо мной был мой друг Садовский.
– Ты же в плену, – ошарашенно проговорил я, не переставая вести «бой».
– Эти ребята зарабатывают на мне деньги.
Садовский сделал «вертушку», как бы призывая меня не расслабляться и не слишком широко открывать рот.
– Где тебя держат?
– Бесполезно, – сказал он. – Их слишком много.
– Я попробую...
– Не надо. Лучше отработай первый комплекс...
В соответствии с этим комплексом я должен был провести подсечку, уложить его на спину и нейтрализовать удушающим приемом. Очевидно, Садовскому было нужно проиграть в полуфинале. Поражение было для него предпочтительнее победы. Я не стал выяснять, почему, и вполне достоверно под дикие вопли толпы «задушил» его.
Моего поверженного противника проворные монахи тут же схватили за ноги и уволокли прочь. На его счастье, они не стали проверять раскаленным на огне прутом, жив ли он, как это делали в Древнем Риме; бросив Черную Маску в «трупницкой» – палатке за пределами колизея, служки вернулись в панкратион."
"Выходя из клетки, я заметил, как к палатке направился Солдат Удачи. Очевидно, он хотел убедиться, что кавказский пленник действительно отвоевался и в случае необходимости добить его.
Разумеется, я последовал за ним.
Зрители, находящиеся в колизее, не обратили на меня внимания – они уже были поглощены очередным зрелищем – настоящим боем настоящих гладиаторов, один из которых по заведенной в вечном городе традиции был вооружен щитом и мечом, а другой, трезубцем и металлической сетью.
Я откинул полог «трупницкой» и увидел катающихся по земле людей. Садовский, перехватив руку Солдата Удачи, в которой был зажат огромный тесак, пытался отвести его от своего лица, а свирепо сопящий наемник, играя потными мускулами, изо всех сил давил на рукоять.
Ему хватило одного удара ребром ладони по его вздувшейся от напряжения бычьей шее. Солдат Удачи обмяк и всей своей массой завалился на тесак, который Садовский успел развернуть в его сторону.
– Беги, – сказал я.
– Бегу, – не стал возражать Садовский.
Кажется, никто его не видел. Кроме Даши, с которой я столкнулся, выходя из палатки.
