– Вот до чего вы договорились, милейший, – с прищуром произнес Игнатий. По его тону можно было заключить, что он не собирается метать громы и молни, поскольку не воспринимает проповеднические речи Илии всерьез."
"– Бог есть Дух Святой – на этом основывается моя религия всеединства. И буддисты – сыны Божии, и иудеи, и магометане, и прочие, – упорствовал Илия.
– А знаешь ли ты, что день пришествия Христова не наступит, доколе не приидет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели?
– И это известно мне, как всякому верующему.
Антихрист как конечная цель Сатаны – это полное отсутствие в человеке Духа Святого, что невозможно, ибо тогда не будет ни человека, ни Антихриста, ни самого Сатаны. Я никого не собираюсь обольщать всякою силою, знамениями и чудесами ложными, как это сказано о лжемессии в Библии. И в этом моя правда.
– И от истины отвратят слух, и обратятся к басням, – процитировал Игнатий.
– И льстить слуху вопрошающих меня я не собираюсь, но, будучи бдителен во всем, переношу скорби, совершаю дело благовестника, исполняю служение свое, – ответил Илия библейским же текстом в собственной интерпретации.
Я не стал бы категорично отвергать все, о чем говорил Илия, – его взгляд не противоречил моему пониманию несотворенной свободы и несотворенного зла, напротив. Но признать в нем мессию? Пожалуй, это уж слишком.
Но ведь и в Христе не все признавали Сына Божия. И распят он был как человек...
– Я приведу еще одно свидетельство присутствия Духа Святого как Единого Бога всех религий мира, – не унимался Илия, продолжая доказывать что-то не нам уже, а какой-то невидимой аудитории, многочисленной и многоликой, к которой он обращался.
– Еще Ренан отмечал наличие в истории многих труднообъяснимых синхронизмов. Скажем, в тринадцатом веке греки, латиняне, сирийцы, евреи и мусульмане независимо друг от друга создали схоластику, во многом сходную от Иорка до Самарканда, в четырнадцатом веке в Италии, Персии и Индии обнаруживается интерес к мистической аллегории, а искусство развивается по одним канонам в Италии и при дворе Великих Моголов.
Иисус ничего не знал о Будде, Зороастре и Платоне, не прочел ни одной греческой книги или буддийской сутры, но в нем самом мы обнаруживаем веяния других религий и философских воззрений – буддизма, парсизма и греческой мудрости. Ничем иным как «свободным перемещением» Духа Святого я объяснить это не могу. Возразите мне, если я не прав.
