Сердце пропустило удар, в горле пересохло, и ладони взмокли. Эти взгляды, хоть и нахальные, в отличие от других, не пытались мысленно раздеть меня и ощупать, они скользили по мне неторопливо, словно стараясь рассмотреть и запомнить каждую деталь. Нет, не сомневаюсь, в головах у этих двоих явно развернулись картинки далеко не детского содержания, однако им хватило такта не демонстрировать это столь явно, как остальным гостям. Прийти в себя помогли их улыбки – одинаково предвкушающие и полные превосходства.
Будто принцы считали, что уже заранее выиграли. Да сейча-а-а-а-с! Гордость тут же подняла голову: я страшно не люблю таких товарищей, которые считают, что по щелчку их пальцев все женщины в радиусе километра должны тут же растечься сахарными лужицами. Ну, симпатичные, насколько могла судить с этими масками, неплохо сложены – вон как леди косятся в их сторону, – но это не значит, что там, за фасадом, есть что-то стоящее! Ну а то, что сердечко дрогнуло – так нормальная реакция на приятное зрелище.
И не забываем, что тело-то у меня восемнадцатилетней девчонки, и это просто физиология. Будем держать себя в руках.
Эх, жаль, моих скудных знаний не хватает, чтобы понять по их виду, на что настроены господа принцы! Может, мой наряд каким-то образом не подразумевает, что я могу отказать им? Или наоборот, что даже им могу сказать «нет»? И не спросишь же, сразу возникнут вопросы, почему я не в курсе Правил… Тут помощник Распорядительницы громко объявил танец, и, судя по реакции гостей, это то самое, неприличное, которое я про себя окрестила танго.
Ой. Звуки знакомые и не очень, в тягучий, плавный ритм вплетались нотки румбы, и все вместе составляло гремучий коктейль – музыка для меня всегда была чем-то большим, чем набор аккордов. Она будила эмоции, или, наоборот, помогала успокоиться, когда меня тянуло побыть в одиночестве, упорядочить мысли, подумать, ну или просто позволить себе немножко помечтать.
И вот местный вариант танго. Эм, и что теперь?! Насколько он схож с тем, что я знала, и насколько именно тут считался неприличным? И могу ли я при всем честном народе, который раздался в стороны, освобождая место, отказать вот этому высокому мужчине в маске, с волосами цвета темного янтаря? От его улыбки вдруг стало жарко даже в моем легком наряде…
Он шел уверенно, неторопливо, и я с какой-то безнадежностью поняла: не смогу отказать.
