А может, это просто шутка? Как я тут жить буду, ведь, судя по антуражу, ни о телевизоре, ни тем более компьютере, телефоне и прочих благах цивилизации здесь слыхом не слыхивали! Чем мне тут заняться, чтобы не погибнуть со скуки? Ну не находить же приключения на собственную пятую точку, в самом деле! Я ни разу не технарь, чтобы привнести сюда полезные технические новинки, я не знаю, как устроены розетки, как можно из подручных средств сварганить аккумулятор или на коленке изобрести, блин, телефон! Я обычная среднестатистическая женщина!
Интуиция, с которой я никогда раньше не дружила, в этот раз решила дать о себе знать, заявив, что ни фига это все не шутка.
Доктор оставался серьезен, как Сталин на съезде компартии. Он что-то там бормотал про переселение душ, что одна из нас по-любому умерла бы, и я еще и радоваться должна, что он спас меня вот таким странным способом. Прошло немало времени, пока я смогла связно говорить и мыслить, все же в голове с трудом укладывалось, что… я умерла? На самом деле умерла в родном мире? А как же… как же все там? Муж… переживать будет… Любит же.
Родители… Сознание впало в шоковое состояние и застыло, словно под анестезией, эмоции схлынули, оставив пустоту.
– Это точно? Ты уверен? – в который раз спрашивала доктора, шмыгая распухшим носом.
Длинно вздохнув, он протянул коробочку с камнем.
– Положи под подушку, во сне увидишь свой мир, – пояснил он. – И что там происходит. Я зайду завтра, а лорду ЛасГаллену скажу, что тебе нужен покой и тишина.
– Кто он такой? – успела я задать вопрос, прежде чем доктор вышел.
– Отец лианоссе Эрианор, то есть твой теперь. – Мне бы удивиться, наверное, да к зеркалу подойти, посмотреть, как я тут выгляжу, но измученное сознание просто отказалось реагировать на новую порцию информации.
Как там Скарлетт О’Хара говорила? Правильно, подумаю об этом завтра. Словно только этого и дожидаясь, мозг послушно выполнил команду «спать», отключившись, едва я смежила веки. Потом, все потом…"
"Следующие несколько дней я пребывала в прострации, сидя на кровати, обхватив колени и уставившись перед собой невидящим взглядом.
Никому не пожелаю видеть собственные похороны. Оказывается, друзья относились ко мне очень хорошо, судя по зареванным лицам. Родители… Пожалуй, это резануло сильнее всего, несмотря на то, что наши пути разошлись давно, и мы общались от силы пару раз в год, по телефону, на праздники. Они меня любили, и потерянное лицо мамы до конца жизни будет стоять у меня перед глазами.
