Неужели это мой голос? Такой громкий и решительный?
Рано они хоронят парнишку, рано… Может, еще можно спасти?
— Эй, ты кто такая? — меня попытались схватить за локоть, но я вырвалась.
— Не мешайте! Дайте мне!"
"И куда делось желание быть осторожной и не отсвечивать? Какой бы из миров это ни был, даже фэнтези, дети есть дети. Медик я или нет? Нельзя оставаться в стороне, если можешь спасти чью-то жизнь — так я всегда считала.
Больше никто не пытался меня задержать. Я рухнула на колени возле мальчика и потянулась к нему.
Вода — это не только приятный отдых, ласковое море и горячее южное солнце. Это жестокая стихия, которая не прощает ошибок, и счет идет на секунды. Я вдруг вернулась на три года назад, когда реанимировала такого же ребенка в бассейне, находясь в отпуске. Тогда все закончилось хорошо, надеюсь, что и сейчас повезет.
— Тихо! — крикнула галдящим зевакам, чтобы не мешали.
Парнишке на вид лет десять-двенадцать, худой, синюшный, реакции ноль. Я разорвала рубашку и запрокинула голову, наклонилась, пытаясь уловить хотя бы слабый шум и тепло дыхания, и наблюдая за грудной клеткой.
Все-таки не дышит.
Зажав мальчишке нос, приступила к реанимации “рот-в-рот”. Потом непрямой массаж сердца ладонью. Изо рта маленького пациента текла вода, покидая легкие.
— Что она делает? — поинтересовался кто-то.
Ответом ему была тишина. Народ, наконец, угомонился и просто наблюдал. То ли в ступор впали, то ли, действительно, решили не мешать и дать мне шанс. А я чередовала циклы надавливаний и вдуваний воздуха, считая про себя и стараясь не сбиваться с ритма.
Сосредоточилась на этих простых, но безумно важных движениях, надеясь, что малец пробыл под водой не слишком долго.
Помощь рекомендовали оказывать до прибытия скорой, но здесь надеяться на это не стоит. Казалось, прошла целая вечность, у меня закружилась голова, когда вдруг парнишка шевельнул рукой и слабо закашлял. Я аккуратно перевернула его на бок и принялась стаскивать сырые вещи.
— Надо его согреть, скорей дайте что-нибудь!
Одна из женщин кружевном чепце, похожем на шляпу гриба, сорвала с плеч шерстяной платок и протянула мне.
Я укутала кашляющего и стонущего мальчишку, даже теперь, когда он пришел в себя и задышал, нельзя бросать его одного. Вдруг послышался женский голос, я подняла взгляд. Людей стало еще больше, меня окружали потрясенные, испуганные, взволнованные лица.
— Она вернула мальчика к жизни… — старушка ахнула и приложила ладони к груди.
— Оживила…
— Магия жизни… — вторили остальные.
