Он не знал, что, втерев в лимфоузлы ртутную мазь, даст инфекции распространиться по всему телу с током лимфы, и гнойные очаги вспыхнут во всех органах, что окончательно добьет пациента.
Поэтому плевать на Кварла и на мнение нейры Бовилл, главное это спасти детей.
Вместе с лекарствами благая сестра притащила ящик с баночками для анализов и устаревший аналог градусника для измерения температуры тела — его здесь называли термоскопом. С величайшим трепетом, будто несла, по меньшей мере, королевский скипетр, она вручила мне деревянную шкатулку со стеклянной трубочкой внутри.
По форме та напоминала толстую шариковую ручку, один конец которой закрывал латунный колпачок, а в другом собиралось серебристое вещество, так похожее на ртуть. Снаружи была нанесена шкала с делениями.
— Смотри не разбей новейшее изобретение! — велела Бовилл строго. — Термоскоп один на весь госпиталь, нейт Кварл заказал аж из столицы. Небось ни разу таких не видела?
Я покачала головой, рассматривая инструмент.
Не лишним было узнать, как он работает, и нейра, подобрев, все показала и рассказала на примере одного крикливого мальчугана. В принципе, термоскоп работал так же, как и привычный мне термометр. Все же прогресс этот мир не обошел, но меня удивляло, как магия и почти современные изобретения могут так тесно соседствовать с невежеством?
— А что внутри?
— Ртуть! — Бовилл сделала страшные глаза.
— Это не то, что по старинке — ладошкой. Наш Кварл не дурак, делает для госпиталя все, что может. Так что зря ты с ним спорила. Он мужик хороший, хоть и жестким иногда бывает. Но ты давай работай, Аннис. Я тебе позже помогу, у меня другие дела. И поясница опять разболелась, — поморщилась сестра и даже застонала для достоверности.
Я не могла отлучиться от детей ни на минуту. Молчаливая девушка моего возраста принесла кастрюлю с ягодным компотом, и я поила им детей.
Со всех сторон доносился плач, кто-то пытался вылезти из кроватки, чтобы поползать по холодному каменному полу, я развлекала их деревянными игрушками, бегая туда-сюда. Кто-то вяло лежал и не обращал на меня внимание, только хныча или постанывая.
Я подавляла порывы расплакаться от жалости к ним и от собственного бессилия. Сейчас эмоции только мешают, нужно сосредоточиться лишь на деле.
