А то и поседеть недолго.
* * *Остаток рабочего дня я занималась детьми, используя методы Байна. Дело как будто сдвинулось с мертвой точки, но я до сих пор не была уверена в причине недуга. Чтобы проверить свою догадку, отправилась к лекарю, о котором говорила смотрительница приюта на улице Синих Птиц.
То лекарство, мильтона, было сделано на основе снотворного мака. А млечный сок или опий с давних времен был известным наркотиком. Если мне удастся собрать сведения и доказать вред таких лекарств для беременных и маленьких детей, можно добиться запрета на их применение.
Да, мильтону уже запретили, но оставались и другие. Я надеялась, что в этом мне поможет Эллен. Все-таки беременные — ее область.
Повезло, лекарь как раз был дома. И, когда я постучала в дверь аккуратного небольшого домика, открыл сразу.
— Что у вас случилось? Мигрень, ушиб, общая слабость? — спросил скороговоркой. — Понос, запор, беременность или все сразу?
Это был мужчина лет тридцати с хвостиком на вид.
Светлые короткие волосы были зализаны назад, он застыл напротив меня с полотенцем, которым только что вытирал руки.
Я представилась, немало его удивив. Лекарь даже рот приоткрыл. Привык, что посещают его только пациенты.
— Нейт Мариус. Рад познакомиться. Проходите, — он галантно поклонился, пропуская меня вперед.
— Я хотела поговорить с вами на одну деликатную тему, — начала я и достала из сумки бумаги, которые дала смотрительница приюта. Там были указаны имена родителей сирот и причины отказа от детей.
Их близкие погибли, у кого-то остались дальние родственники, но они не пожелали взять их под опеку.
Он задумчиво хмурился, выслушивая цель моего визита.
— Да быть такого не может! — воскликнул эмоционально, когда я замолчала. — Ребенок в утробе матери защищен богами, как простое лекарство могло принести ему вред?
Чтобы не травмировать лекаря своими религиозными взглядами, я терпеливо пояснила свою позицию. Наверное, будь на его месте какой-нибудь противный закостенелый старикан, меня бы уже выставили вон.
Но Мариус слушал внимательно, а потом произнес:
— Я помню всех своих пациентов. Я работаю здесь после выпуска уже больше десяти лет, знаю всех на этой и соседних улицах. Конечно, матерей этих сирот я тоже знал.
Оказалось, Мариус скрупулезно вел записи, где отмечал, кому и какое лечение выписывал и сколько денег заработал. У него было исписано девять толстенных журналов.
