От понимания власти, которую может давать ментальная магия, стало не по себе. Но в чувства привело прикосновение детских пальцев. Эллин больше не плакала. Хлопая длинными золотыми ресницами, девочка внимательно смотрела мне в глаза.
— Ты понимаешь меня, — я утверждала, не спрашивала.
Девочка с готовностью кивнула. Она ничем не отличалась от обычных детей ее возраста, взгляд осознанный, умный, только немного затравленный.
И тут я услышала в голове знакомый голос:
“Ну кто бы сомневался. Стоило оставить тебя одну, как ты сразу нашла новую проблему”.
Уголек важно шагал по коридору, выставив хвост трубой. Не дождался и пошел меня искать.
“Это не проблема, это ребенок”.
Я погладила Эллин по волосам, в ответ она сжала мое запястье. Мы вернулись в палату, из которой ее вытащила старая карга. Внутри было душно и пахло старым бельем, зарешеченные окна прикрывали тонкие занавески, вдоль стены стоял ряд кроватей. Здесь были еще дети: самым младшим года по три, старшим — лет двенадцать. Некоторые не обратили на нас никакого внимания, кто-то продолжил сидел в углу, перебирая игрушки, один мальчик бегал вокруг кровати кругами.
Я остановилась, чувствуя, как Эллин жмется ко мне. Я спасла ее от, без сомнений, ненавистной старухи, и теперь она чувствует во мне кого-то вроде… своей защитницы?
В моем мире, пытаясь разгадать тайну психических расстройств, ученые когда-то ставили жестокие эксперименты. Ледяные ванны и голодовки были даже не самым страшным, и у меня мороз пошел по коже от мыслей, чем еще здесь “лечили” местные эскулапы.
И кто и как ставит диагнозы. Я не сильна в психиатрии, но здесь точно творится что-то недопустимое. И я обязательно разберусь, что.
Вот Эллин заметила Уголька и переключила внимание на него: посадила на колени и принялась гладить пушистую спину. К ним присоединилась малышка с коротко стриженными темными волосами, а мой фамильяр героически терпел коллективные ласки. Как и все дети, они любили животных. А ведь животные могут скрасить их будни и стать друзьями, научить любви и заботе, раз уж взрослые о них заботиться не стремятся.
В голове закрутились новые мысли и идеи, как улучшить быт малышей. Но если главному лекарю не понравится мое вмешательство? Что ж, найду способ это исправить.
“Твоя сила возрастает, — обратился Уголек. — Сегодня ты смогла увидеть чужое воспоминание и ощутить чужую боль. Что еще скрывает в себе твой дар? Тебе бы на лекцию не опоздать, а то так и не узнаешь”.
