Марк уже привык к толпам людей, которые вечно спорили, махали руками и божились напропалую, напоминая обезьян, которых привозили сюда на потеху толпе. Он полюбил местную кухню, в которой было множество блюд из мяса, рыбы и овощей, не всегда знакомых в землях франков. Только рыбный соус, гарум, Марк никогда не использовал. Местные партнеры настойчиво предлагали ему попробовать самые дорогие и изысканные сорта этой приправы, без которой тут за стол не садились, но он так и не решился. Он с великим трудом, подавляя тошноту, представлял, как его готовят из протухших на солнце потрохов рыбы, и отодвигал соус в сторону.
Для него это было чересчур.
Марк свернул на улицу, где работали ювелиры. У него с собой было несколько камней. Не нужно показывать все сразу, это может обрушить цены. Он закажет несколько десятков изделий у разных мастеров, и большая часть из них поедет и поплывет во все концы Империи. Антиохия, Газа, Сидон, Иерусалим, Александрия, Карфаген… А там недалеко и арабские купцы из Мекки, которые караванами разнесут эти украшения по всей Аравии.
А ведь есть еще Персия, в которой полно богатой знати, и отношения с которой были весьма неплохими. Новый шахиншах Кавад Шируйе ссориться с ромеями просто не мог, он едва держался на троне разоренной страны.
Ага, вот и первая лавка. Марк решительно вошел внутрь.
В то же самое время. Париж. НейстрияКороль Хлотарь сидел на берегу реки, глядя на волны, мелкой рябью бегущие мимо.
Свита стояла сзади, не смея побеспокоить государя, который в последнее время сильно сдал. Он словно угас, как догоревшая свеча, ничуть не напоминая того красавца и силача, которым был еще совсем недавно. Видя слабость короля, зашевелились герцоги франков, жадно разевая ненасытные глотки. Зашептались епископы, алчущие земель, обещанных королем Бургундии. Подняли голову тюринги и алеманны. Они не желали подчиняться тому, кто лишен воинской удачи. Старые боги, которым они поклонялись, даруют победу тем, кого любят.
Для короля Хлотаря наступили не лучшие времена. Его франки по-прежнему были верны, но еще одно поражение, и они тоже начнут недовольно ворчать, не желая класть головы за такого вождя."
"Париж, он же римская Лютеция, скучился за городскими стенами, опоясывающими остров Ситэ. Только так и смогли уберечься горожане от набегов гуннов, готов, франков и прочих племен. Все левобережье Сены лежало в руинах.
