Растили жито и просо на месте сведенных лесов, ставили силки на зайца и куницу, и за милую душу наворачивали тухлую рыбу. С солью тут было совсем нездорово. Даже бортничали здесь все еще по-старому, варварски разоряя пчелиные ульи. Голодные глаза родовичей и восковая кожица малых детишек были настолько пронзительны, что князь не стал брать дань зерном, заменив ее на мех. Это стало бы ошибкой, ведь даже если десятину забрать от выращенного зерна, то, почитай, семья месячного запаса еды лишится. А с учетом того, что снег тут лежал чуть не до мая месяца, то месяц этот могли пережить далеко не все.
Собственно, именно так тут при аварах и было."
"Вместо того, чтобы брать дань, князь сделал ровно наоборот. Он за серебро выкупил у крепких весей зерно из запасов, а в словацкие земли поехали санные поезда, груженые ячменем и полбой. Все было ровно так, как и в Моравии пару лет назад. Сотни жизней это зерно сохранило, и вернется потом сторицей, когда дети, пережившие зиму, получат шанс родить своих детей, чтобы те родили своих.
Странное это было полюдье, где князь раздавал зерно по мешку на семью, а потом судил суд по своему писаному закону. Он поначалу ошибся, и поручил раздать зерно местным жупанам. Кончилось все ожидаемо, и после недолгого следствия виновные в воровстве украсили собой капища Мораны, которая была официальной богиней Тайного Приказа. Впрочем, некоторые из словацкой знати оказались умнее остальных, и почтительно встречали дорогих гостей из столицы, без пререканий предъявляя для обыска собственные закрома.
Уж больно мешки приметные были, тут и ребенок не спутает.
В общем и целом, зиму должны были пройти нормально. Самые глупые висели на кольях, превратившись в промерзший насквозь кусок мяса, а самый хитрый из всех, жупан Любуш, ехал рядом с князем, стремя в стремя. Они вели небезынтересный разговор.
— А скажи мне, почтенный Любуш, что люди говорят о новой власти? — задал князь наивный до невозможности вопрос. И одновременно тот вопрос был необыкновенно сложным.
— До того рады, что просто сил нет, княже, — с готовностью ответил жупан. — Богам благодарственные жертвы ежедень приносят.
Его глаза светились собачьей преданностью и как бы спрашивали: Ну что, молодец я? Ведь, как надо ответил! Похвали меня, новый хозяин! Только что язык наружу не вывалил новый жупан, чтобы совсем на собаку не стать похожим.
— Еще раз спрашиваю, — ровно спросил его Самослав. — Вопрос был с подвохом, и ты с ответом не угадал. Впредь тебе урок.
