Нелегко было выжить в это время, да и боги словно испытывали людей, посылая великую сушь ранней весной или холодные проливные дожди прямо к жатве.
А вот княгиня Людмила весну любила. Любила больше, чем зиму, когда муж уходил в полюдье, и намного больше, чем лето, когда он уходил в какой-нибудь поход. Весной он принадлежал только ей и ее детям, которые отца не видели месяцами.
Она вскакивала с петухами, по заведенной с малых лет привычке, готовила ему еду, а потом ныряла вновь под меховое одеяло, прижимаясь к мерно поднимающейся груди.
— М-м-м, — замычал Самослав, просыпаясь. — Пристаешь? Вот прямо так сразу? Без завтрака?
— Я непраздна, — смущено шепнула она ему в ухо.
— О, как! — поднялся на локте муж, проснувшись в тот же миг. — Надо гонцов послать, посмотреть, не идут ли франки! Это ж верная примета! Как ты беременна, жди осаду.
— Шутишь, да? — она обхватила его руками. — Рад?
— Конечно, рад, — кивнул он. — Иди ко мне! Но гонца все равно пошлю. На всякий случай.
Недолгие супружеские радости были прерваны ворвавшимися в спальню детьми, которые бесцеремонно залезли на кровать, наперебой рассказывая что-то свое, очень и очень важное.
Впрочем, дочь говорила еще плохо, зато мигом ввинтилась между родителями и замерла там, совершенно счастливая.
Вылезать из постели князю не хотелось совсем, но выбора не было. В это утро он ждал делегацию каменщиков. Нужно было планировать строительство Братиславы, ведь ее будущий макет уже стоял в его покоях, притягивая взгляды гостей. Хейно, сын служанки Батильды, оказался необыкновенно талантливым резчиком.
— Если сына родишь, — сказал Самослав жене, поднимаясь с постели, — Святослав в Сиротскую сотню пойдет учиться. Сразу, как восемь лет исполнится. Нечего ему под беличьим одеялом расти.
— Богиня, помоги мне! — побледнела Людмила. — Да зачем это? Может, не надо, Само? Он же малыш совсем!
— Надо, — хмуро ответил он, затягивая пояс. — Иначе конец ему. Не удержит власть, когда я помру. Все, что я делал, прахом пойдет.
— Девочка, пусть будет девочка! Молю тебя, Мокошь! — по щекам Людмилы ручьем потекли слезы.
— Даже у рабынь детей не отнимают! Сын в Сотню пойдет, дочь в Баварию уедет! К чему нам власть эта, золото это проклятое, когда не можем просто счастливы быть? За что мне это? — И она зарыдала, прижав к себе притихших детей.
Месяцем позже. Жупанство Любуша. СловенияКнязь Самослав объезжал свои новые владения в словацких землях. Огромный край жил так, как жили еще совсем недавно и хорутане.
