Теодехильда — тетка их мужа. Убита вместе с детьми по приказу короля Теодориха, их собственного свекра.
Брунгильда — прабабка их супруга. Ее пытали три дня, а потом привязали к хвосту коня, разметав тело по камням.
Аудовера — первая жена короля Хильперика. Сослана в монастырь, где убита слугами Фредегонды, матери Хлотаря.
Базина — дочь Аудоверы, изнасилована теми же слугами и заперта в монастыре. Она так никогда и не вышла замуж, опозоренная навек.
Ригунта — изнасилована по приказу родной матери, Фредегонды. Умерла очень странной смертью в юном возрасте.
Ходили слухи, что мать ее отравила.
Хлада — тетка Хлотаря II, сожжена заживо вместе с детьми…
Их муж, от которого они понесли по ребенку, предстал перед ними в истинном обличье. В обличье зверя, достойного своих славных предков, потомков Меровея.
— П-п-прости! — из огромных глаз Клотильды по пухлым щечкам покатились горошины слез, а ее губы мелко задрожали. — Я сказала глупость… я не подумала… Не-не-не… убивай… молю…
Добрята смотрел на них ледяным взглядом, вспоминая тот самый день…
Два года назад.
Новгород. Словения— Нарекаю тебя Хильдебертом, — владыка Григорий в третий раз окунул Добряту в крестильный бассейн.
Баптистерий[36] церкви сегодня был почти пуст. Владыка Григорий, его светлость князь Самослав и Добрята. Это было единственным местом базилики, где могли находиться некрещеные. В сам храм князю ходу не было, это стало бы неслыханным кощунством. Добрята оделся в белые, до самой земли одежды, которые служили символом чистоты.
Он прислушался к самому себе. Да вроде бы все, как обычно, ничего не поменялось, но он теперь самый настоящий христианин. Чудеса, да и только!
— Помни, сын мой, — напутствовал его владыка Григорий. — Ты теперь не только слуга господа нашего. Ты все еще верный слуга его светлости, князя Самослава. И твой долг христианина хранить верность своему господину. Иначе бог покарает тебя.
— А старые боги? Они не покарают за то, что крестился? — наивно спросил Добрята.
— Христос куда сильнее, — уверенно ответил епископ.
— Он защитит тебя.
— Тогда почему его светлость не крестится? — задал Добрята давно мучивший его вопрос. — Ему-то такая защита куда нужнее, чем мне.
— Его время еще не пришло, мой мальчик, — ласково сказал владыка. — У каждого из нас свой путь к господу, и мы должны пройти его с достоинством и смирением.
— Значит, ты, княже, тоже примешь крещение? — растерянно спросил Добрята.
— Несомненно, — серьезно кивнул князь. — Когда настанет время.
