Левая рука пацана безжизненно обвисла, Ваха нажал сильнее, мальчишка захрипел, и глаза его полезли из орбит. Я опять кивнул – смотри, Ваха, не перестарайся! Ваха немного отпустил.
– Ты че, совсем е…нулся? – севшим голосом прохрипел Саня-шакал. – Ты че творишь?!
– Аа-а-а!!! – тонко завизжала девчонка – опомнилась, красавица, поняла, что случилось, у неё шок был! – А-а-а…
Бац! – я влепил ей мощную затрещину, лёгкая красавица отлетела назад, сильно ударилась головой о задний борт, упала на колени и принялась стонать.
Больно, сладкая моя, я знаю! А будет ещё больнее…
– Запроси, как там, на КПП, – шепнул я Рашиду, высунувшись из кузова.
– Нормально, – доложил разведчик. – Ничего не слышно.
– Стой спокойно, держись мужиком, – прошипел я на ухо оторопевшему шакалу. – Я тебе потом всё объясню!
И нагнулся к девчонке, присел возле неё.
Вот он, момент, о котором мечтает каждый моджахед!
Я расстегнул свои штаны, задрал девчонке юбку, снял с неё туфли и рывком стянул колготки. Бёдра её были молочно-белые, такие… такие… Ух!
– Ар-ррр!!! – бессильно зарычал пацан, рванувшись под ногой Вахи.
Ваха надавил чуть сильнее, пацан выгнулся и обречённо застонал."
"Я порвал на девчонке панталончики, увидел лобок, обрамлённый нежным пухом, и тоже застонал. Так страшно возбудился, что сердце чуть из груди не выпрыгнуло! Девчонка поняла, что с ней собираются делать, замычала, помотала головой – боль от удара ещё не прошла, и, поджав колени к животу, попыталась перевернуться на бок.
Я навалился всем телом сверху, растолкал коленями её бёдра в стороны, ощутил обжигающее прикосновение её пушистого лобка и… О, это невозможно описать.
Я вошёл в неё с рычанием, как раскалённый кинжал в кусок застывшего в погребе свежего масла!
– Ты че же это творишь, скотина? – прошептал Саня-шакал. – Это же полный беспредел…
О, я не слушал его, я не обращал на него внимания. Я мощно дёргал задницей, подвывая от восторга, мне было там очень тесно, и казалось, что я каждый раз всаживаю тупой толстый нож в живую плоть.
Иногда я наклонялся вперёд, припечатывая всей массой свою красавицу к доскам, чтобы впиться жадным поцелуем в её безмолвные губы.
Когда я кончал, это было как извержение вулкана. Шатаясь, я встал, посмотрел – весь пах у меня был в крови. Я вытерся разорванными панталончиками девчонки, застегнул штаны и, наступив на спину рыдавшего в бессильной злобе пацана, кивнул Вахе – давай.
Ваха быстро расстегнул штаны и набросился на девчонку.
