Страшно, что, проснувшись раньше, он может уйти и натворить глупостей, сделать неверные выводы.
Поэтому, лёжа рядом с ним в полумраке комнаты, я наблюдала за тем, как он спит. Как вздымается его грудь под натиском размеренного дыхания. Как иногда хмурятся его брови, словно ему что-то снится. В моменты, когда он слегка менял положение, словно специально придвигаясь ко мне ближе, я поправляла на нем одеяло и подушку под его головой.
Прошло столько лет. Многие моменты о себе я подзабыла или смутно помню. Но я точно помню расположение всех его родинок и шрамов.
Прямо сейчас подмечаю новые белесые полоски на коже скул, которых раньше у него было. Похоже, привычка драться осталась с ним даже после завершения хоккейной карьеры. Горячий нрав с годами стал меньше выпускать летящих хаотично искр, ненароком сжигающих других, но не угас и присутствует даже в его спящем облике.
Саша в очередной раз придвинулся ближе ко мне. Я не удержалась и запустила пальцы в его взлохмаченные волосы. Не стала не сжимать, не гладить.
Мне просто хотелось вновь почувствовать их мягкость и аромат, когда я аккуратно уткнулась носом в его макушку.
Наверное, не стоит столь беспардонно нарушать личные границы спящего человека без его на то позволения, но удержаться от того, чтобы лежать рядом и не касаться его, — выше моих сил."
"Лежа рядом с Сашей, уткнувшись носом в его макушку, я прикрыла глаза и пыталась им надышаться. Возможно, больше подобного шанса у меня попросту не будет. Он проснётся завтра утром и пошлёт меня куда подальше.
И будет совершенно прав, учитывая обстоятельства, погубившие, возможно, лучше годы в жизни нашей не случившейся семьи.
Входная дверь квартиры тихо открылась и почти сразу же так же тихо закрылась. Арина
Шорох одежды перешёл в негромкие шаги, а затем в дверной проеме возникла голова сестры.
— Я до… ого! — выронила она, уже не стесняясь распахнув дверь моей комнаты. — Это то, о чём я думаю?
— Если бы это было то, о чём ты думаешь, то ты бы не попала в эту комнату так просто, — проворчала я, укрывая Сашу так, будто пыталась его защитить.
От кого, дурында? — Он просто пьян.
— Сам пришёл? — в темноте была видна только широкая улыбка сестры и блеск ее широко распахнутых глаз.
— Сам.
— Это любовь! — едва не пищала она. — Точно тебе говорю. Иначе ему бы сейчас другая зализывала… раны. Кхм.
Будто тупым ножом мне коже прошлась. Мысль о том, что Саша мог так же прийти к другой буквально взбесила меня.
— Иди спи, — процедила я сквозь стиснутые зубы.
