— Может, он сейчас сам с ней поговорит или она с ним. Может, у нее получится как-нибудь мягко подвести Сашу к тому, что она тоже кое-что знала?
— Да, конечно, — выронила Арина ядовито. — Так она рассказала ему всё, ага. Будет до талого говорить, что ничего не знала, лишь бы сыночек ее от кормушки не оторвал. Я на тысячу процентов уверена, что она ничего не скажет.
— Я тоже, — призналась я честно. — Но должно же что-то материнское в ней дрогнуть, если она увидит, как Саше сейчас плохо.
— Конечно, у нее там дрогнет.
Дрогнет, что сыночек уже часа два ничего не зарабатывает…
— Арина! — обрубила я строго сестру. — Хватит. Итак тошно.
— Ладно, — вздохнула сестра. Сползла с подоконника и крепко обняла меня, начиная мягко покачивать. — Если что, уровень защиты Настюхи у меня включен на максимум. Ни один амбал ее у нас не заберет.
— Я попробую завтра поговорить с Сашей. Может, он остынет и сможет меня выслушать…
— Было бы неплохо. С его связями нам, наверняка, опасно быть для него врагами.
— Не выдумывай. Он нам ничего не сделает.
Я знаю.
— Ну-ну, — моя сестра сегодня являла собой комок скептицизма.
До позднего вечера я не находила себе места. Арина давно ушла на работу, Настя уснула, а я всё никак не могла успокоиться, дежуря на телефоне, у окна и, за каким-то чертом, у входной двери в квартиру.
Я одновременно боялась и вместе с тем ждала Сашиного появления. Глупо, наверное, ждать его, когда на часах уже два часа ночи, но что-то внутри меня не позволяло успокоиться и оставить свои посты.
В очередной раз заглянув к дочери в комнату и поправив на не одеяло, я, стараясь не издавать ни звука, подошла к входной двери и заглянула в глазок.
Пустая площадка у двери не принесла утешения.
Может, позвонить Саше самой и успокоить свои нервы хотя бы его голосом, пусть даже если он меня пошлёт?
Оперевшись плечом о входную дверь, я нашла его номер в списке контактов. Палец завис над его слишком официальным именем «Александр Михайлович» и всё никак не спешил опускаться, чтобы, наконец, совершить звонок.
Внезапно на лестничной площадке раздался какой-то неясный шорох. Я тут же прильнула к глазку и стала ждать, когда медленные и тяжелые шаги станут еще ближе, чтобы я могла увидеть того, кто пришёл или же уходит.
Взгляд уловил что кто-то поднимался по лестнице. Белая рубашка, черные брюки…
Сердце сделало кульбит в грудной клетке и, встав на место, застучало с утроенной силой.
Саша плохо держался на ногах, в руке его была зажата почти пустая бутылка алкоголя.
