Схватила с подноса еще один бокал и почти осушила его полностью, едва не захлебнувшись, когда ко мне подошла одна из старых подруг, окинув стервозным взглядом с ног до головы.
— Стрёмно, наверное, приходить в шикарный дом мужика, которого когда-то послала куда подальше по причине бедности, и понимать, что это всё теперь точно никогда не будет твоим? — выронила она небрежно, при этом продолжая улыбаться. — И каково тебе? Локти вкусные?
— Не знаю. Попробуй, — подставила я ей свой локоть и получила в ответ лишь брезгливую ухмылку.
Последние нервные клетки утонули в последнем глотке вина из высокого бокала.
Прихватив подол длинного платья, чтобы не запнуться об него, я, не предупреждая Дениса, вышла из дома через двери, ведущие во двор, и шла до тех пор, пока не уперлась в неосвещенную и забытую всеми круглую беседку за фигурными кустами."
"— Приди в себя, Ру. Приди в себя, — дышала я глубоко, силясь вдохнуть в себя как можно больше прохладного вечернего воздуха. — Ты знала, что так будет.
Знала.
Зажмурив глаза, старалась выключить фантазию, рисующую слишком яркие образы того, чем сейчас Саша мог заниматься с той брюнеткой на втором этаже. Я намеренно отвернулась от дома, чтобы не заглядывать в окна и не искать похотливые силуэты. Не хочу ни знать, ни видеть, не думать.
Мне должно быть всё равно. Я хочу, чтобы мне уже, наконец, стало всё равно!
Обняв себя за плечи, я прислонилась боком к одной из опор беседки и, кажется, почти смогла успокоиться и перевести дух.
Вдалеке была слышна музыка, разговоры, смех, и это место лишь все сильнее и сильнее меня отталкивало.
Нужно вернуться в дом и увести Дениса с этого вечера. Мы здесь уже два часа, а это уже гораздо больше, чем я могла бы вытерпеть. И похоже, вино лишь усугубляло моё психоэмоциональное состояние.
— Не думал, что ты, всё-таки, приедешь, — от Сашиного голоса я вздрогнула всем телом, но не спешила поворачиваться к нему, боясь увидеть его взгляд в лунном свете.
— Разочарован? — произнесла я тихо, боясь выдать свою внутреннюю истерику и панику, возросшую от понимания того, что он так близко ко мне практически в абсолютной темноте.
— Удивлен, — выронил Саша после некоторой паузы. Послышался шаг, другой, и я буквально спиной почувствовала его тепло. — Думал, ты так и осталась трусливым зайчиком. Спрячешься в норе, не высунешь ушки…
Уголок моих губ приподнялся в улыбке. Саша часто называл меня трусливым зайчиком когда-то.
