У самого дома таксиста Кирилл не выдержал:
– Иван Дмитриевич, у вас действительно есть медицинское образование? Я слышал, как вы с врачом…
– Желябин… – Подобрав полы куртки, следователь вышел из машины. Голос его на морозе был ясен и чист. – Через мои руки прошло столько дел со столькими трогательными специфическими нюансами, что… Вы, к примеру, знаете, чем метонимия отличается от метафоры? Это не диагнозы, на всякий случай.
– Что от кого?..
– Вот именно. А я знаю, хотя литературного образования не имею так же, как и медицинского.
Между тем, когда один депутат говорит другому – «сопли развесил», это в любом случае троп, однако не метономия, а метафора, чье действие прямо попадает под санкции статьи сто тридцатой Уголовного кодекса Российской Федерации[1]. Что за статья, майор?
– Черт… – растерялся Желябин, начальник «убойного» отдела. – Не сталкивался.
– Но ведь это не свидетельствует о том, что у вас нет юридического образования, верно? Значение имеет не образование, а образованность, уж простите меня.
Так-то, Кирилл. Жми на звонок…
– Генки нет. Он в подвале. Вы из парка? У нас ячейку взломали, он пошел новый замок ставить. Как на грех новые колеса занес туда вчера, а сегодня – нате, сперли вместе с помидорами. У нас подождете или в подвал пойдете?
Кряжин смотрел на нее и благодарил себя за то, что не додумался задать ни одного вопроса.
– Мы лучше сразу в подвал, – многозначительно отозвался Сидельников, и Желябин, для которого каждое слово муровца было настоящей неожиданностью, кивнул головой.
– Да, мы лучше в подвале…
Дальнейшее для майора холмского уголовного розыска было полной неожиданностью. Он перестал понимать, что происходит. На выходе из подъезда Сидельников сказал, адресуясь не к кому-то, а именно к Кряжину: «Я проведаю его, а потом вы». И спустился в подвал.
Желябин тоже было потянулся к дверям, но следователь его остановил. Предложил сигарету, чиркнул «Зиппо»…
Капитан МУРа дошел по коридору до того места, где он изгибался, словно лука реки, и прислушался.
В конце небольшого ответвления, которых на своем пути он встретил уже несколько, кто-то умело орудовал дрелью. Короткий визг, глубокий гул, возвещающий о том, что сверло врезается в бетон, и – тишина. Потом несколько гулких постукиваний молотком по пробойнику – работник крошил бетон перед очередным погружением сверла, и снова визг.
Выглянув, Сидельников увидел широкую спину мужчины, затылок которого был покрыт седыми завитушками волос.
