– За четыреста рублей, Иван Дмитриевич, – с вызовом заговорил майор, – в Холмск можно приехать из Москвы!
– А у вас есть доказательства того, что Пикулин вез Головацкого не из Москвы? В общем, так, коллеги…
Вскоре кабинет заполнился густыми слоями табачного дыма. Курили все, за исключением криминалиста, который из-за необходимости участия в импровизированном совещании надеялся лишь на приоткрытое им же окно.
– Подведем итоги прожитого дня… Желябин, где ваш Георгиев?
«А где ваш Мацуков?» – хотел спросить Кирилл, но вместо этого трижды крутнул на неподъемном с виду телефоне диск и велел оперу пересечь коридор.
– В квартире научных работников Безобразовых, отъехавших для работы в Голландию, обнаружен труп профессора Головацкого, видного специалиста в вопросах ядерной физики.
Его горло перерезано ножом, который после этого был вымыт, как видим теперь, недостаточно тщательно и уложен на место. Перед смертью профессора пытали, на что указывают раздробленные фаланги и суставы пальцев на обеих руках.
Золотые часы, мобильный телефон, чрезвычайно дорогой перстень и содержимое бумажника остались нетронутыми, это говорит о том, что если мотивом нападения на профессора явилась жажда наживы, то перечисленные мною предметы предметами преступления для напавших не являются.
– Значит, они завладели чем-то другим, – резюмировал последнюю часть доклада советника Желябин.
– Головацкому сломали шесть пальцев, а не один, – напомнил Кряжин. – У меня такое впечатление, что он и рад был бы что-то отдать, но у него этого не было.
Квартира, за исключением дивана и стола с компьютером, пуста. Если только от профессора не требовали какую-то молекулу, которую тот хранил в дупле своего коренного зуба, то преступники могли найти это в квартире и без профессорской помощи.
Убивать же его изначально не хотели. Идущие на убийство обязательно несут с собой что-то, что можно использовать в качестве орудия убийства. А рассчитывать на то, что убийство будет совершено каким-либо предметом, найденным на месте будущего преступления… – Кряжин снова покривился и цокнул языком.
– Только не говорите мне, что так было сделано специально, чтобы я сейчас думал именно в этом направлении. Головацкого шли не убивать, а убеждать – раз, и шли знакомые ему люди – два.
Желябину это перестало нравиться.
– Вы хотите сказать, что Пикулин не причастен к произошедшему?
– Разве я это говорил? – удивился Кряжин, гоняя перед собой висящий слой дыма.
