Его никто не спрашивал о дороге, а на все остальные поставленные вопросы он ответил еще полчаса назад. Но по существу выходило, что если бы лучший в Гурьянове проводник мыслил не как собака Павлова, а как здравомыслящий человек, это сэкономило бы Кряжину и его бригаде около часа.
Выходило следующее. Дорога, уходящая в лес вокруг Поверкиного пруда, была дорогой необычной. Она начиналась в деревне, но заканчивалась в лесу. Ровно через пять километров, то есть на том расстоянии, на котором председатель разрешал рубить для топки дрова, наезженный сотнями тракторов, машин и подвод путь упирался в лесоповал.
Кроме того, дорога имела несколько ответвлений, «потому как Стешкины, те, дураки, предпочитают осину, весь люд рубит березняк, а Хохленка, тот берет липу». По этой причине через четыре километра основной путь расходился в три стороны, «потому как каждому дураку ясно, что липа вместе с березой не цветет».
– Хорошо бы мы выглядели, углубившись в лес на четыре версты, – пробормотал Сидельников, давя в себе неприязнь к Ермолаичу.
– Как три богатыря на распутье. Я вот, к примеру, понятия не имею, какой лес те мерзавцы предпочитают.
«Мерзавцы» – словечко Кряжина, и советник не без удовольствия стал замечать, что оно все чаще появляется в лексиконе капитана МУРа.
– Поведешь?
– Дык ить… Посмотри на двор, начальник, – Ермолаич повел грязным рукавом вдоль неплохо ухоженных и по-хозяйски прочно стоящих построек.
– Все валится. А где денег на матерьял взять?
После этого Желябин стал видеть некоторый резон в специфике общения Кряжина и Сидельникова с отдельными представителями его малой родины.
– Да я тебя… – начал он, краснея от стыда за земляков.
– Что ты меня?! – взъярился дед. – В этом году какие-то суки корову зарезали, со стадом не вернулась – ты нашел?! Ты нашел?! Старуха чуть умом не тронулась!
– Ну, ну, ну, не преувеличивайте, – забормотал советник, проникая рукой куда-то под куртку.
– Умом… Этого хватит? Если нет, я пошел к твоему соседу.
– Соседу? – зарделся сельчанин, разглядывая сияющую мертвенной синевой купюру. – Да он ночью до собственного нужника не дойдет! Соседу… Сказал – проведу, значит, так тому и быть…
Через двадцать минут, большую часть которых заводили стариковский трактор по кличке Трумэн (трум-трум-трум…), по дороге, ведущей в лес, двинулась странная процессия.
