Улыбка была резиновой, прискоки со взлетавшей на воздух фатой – истеричными, а счастье председателя – плохо скрытое желание набить будущему зятю морду. Кряжин пригляделся в поисках ответа и скоро его обнаружил. Основная и единственная причина свадьбы крылась в слегка выступающем животе молодой.
– Совет да любовь, – скромно поздравил советник всех присутствующих, не обращаясь ни к кому конкретно. Выполнив таким образом свой человеческий долг, он по-свойски взял папу невесты за локоток и повел его за кулисы.
Последним из зала уходил Сидельников. На самом выходе он остановился, подумал о чем-то, после чего обернулся и с улыбкой Мефистофеля приглушенно крикнул: «Горько!» И пропал из виду, не желая видеть зрелища, к коему призывал.
…– Я могу сам пойти!
– Нет, Семен Семенович, – мягко уговаривал его Кряжин. – Не нужно таких жертв. Ценю вашу гражданскую позицию, но мне лучше увидеть того, кто ходит в лес, добывает дичь, возит из лесу дрова… Словом, знает эту местность как свои пять пальцев.
– Да я!.. Да лучше меня!.. Я тут колхозы… – Председатель осекся, потому что даже сильное алкогольное опьянение не позволило ему сказать, что именно он создавал в этом районе первые колхозы. И по всему было видно, что в лес за дровами он не ездит, дичь добывает в глубине этого леса после доставки его туда специальной техникой. Знать дорогу он не мог, и Кряжин уже начал догадываться, что новоиспеченный тесть не совсем понимает, о какой дороге речь.
– Я сейчас беру ружье, и мы идем.
– Куда? – подал голос уже догадавшийся обо всем Сидельников. Бестолковый разговор ему надоел, и капитан, чтобы побыстрее направить советника в нужное русло, решил взять вожжи в свои руки.
– На кабана, конечно. – И два глаза председателя, похожие на днища стакана с недопитой «беленькой», вразнобой мигнули. – Вы не представляете… А рядом с селом проходит миграционная тропа кабана.
Они идут на пастбища… К травке… К угодьям… Там егеря… Я сейчас им позвоню.
Кряжин и сам давно все понял и теперь, глядя на опечалившегося после откровений председателя Желябина, мучительно соображал, как правильно поступить.
– Семен Семенович, а кто живет в том доме, с красной крышей? Мужик лет пятидесяти пяти, с бороденкой куцей.
Руководителя колхоза «Победа» пришлось «прокачивать» еще добрых четверть часа.
