Другой рукой развевал светлый дым вокруг него и над ним. Бонни, его большая кобыла породы Першерон, стояла перед ним и дремала поджав одну ногу. Она только немного дернула ухом, когда он подошел к ней и провел дымящимся пучком вдоль всего контура ее огромного тела. От Бонни он направился к своей постели, которую соорудил в дальнем углу стойла, и окурил ее дымом, как овеял себя и кобылу. Как только он начал разворачиваться, Ленобия отступила и исчезла из поля его зрения. Размышляя о том, что только что увидела, Ленобия вышла через боковую дверь конюшни, отошла на несколько футов к скамейке, присела, вздохнула в тишине холодной ночи и попыталась разобраться в своих мыслях.
Ковбой жег шалфей. Определенно, Ленобия была уверена, что это был запах белого шалфея. Он отлично подходит для очищения пространства. Но зачем оклахомскому ковбою заниматься этим?
Привычки людей? Что она знает об этом? У нее было лишь поверхностное общение с ними… Ленобия изучала изогнутое тонкое золотое колечко в форме сердца, обрамленного изумрудами, и прокрутила его вокруг безымянного пальца левой руки.
Она точно знала, как давно она была рядом с человеком, с особенным человеком — двести двадцать три года назад.
Ленобия посмотрела на свой палец, на котором было кольцо. На него попадало не так много света. Рассвет только начал обращать небо из черного в сине-серый, и она почти смогла разглядеть чистый зеленый изумруд. В этом свете его красота казалась призрачной, мрачной — как воспоминания о лицах из ее прошлого.
Ленобия не любила думать о них.
Она давно научилась жить здесь и сейчас. Достаточно проблем на сегодня. Она посмотрела на восток и прищурилась от разгоравшегося света.
— Также достаточно и счастья на сегодня. Лошади и счастье. Лошади и счастье. — Ленобия повторила эти три слова, которые были ее мантрой в течение более чем двухсот лет. — Лошади и счастье…
— Эти понятия неразделимы для меня.
Прежде чем Ленобия сообразила, что это говорит ковбой и никакой опасности нет, ее тело стремительно развернулось и она пригнулась, готовая обороняться — в этот момент раздалось пронзительное лошадиное ржание, как боевой клич, донесшееся из конюшни.
— Тпру-уу, успокойся, — сказал Трэвис в то время, как поднимал руки, показывая, что они были пусты, и делая от нее шаг назад. — Я не хотел…
Ленобия проигнорировала его, опустила голову, сделала глубокий вдох и сказала:
— Нет никакой опасности. Я в порядке. Спи, моя красотка.
Тогда она подняла свою голову и серые глаза пронзили человека.
