— Она стала передо мной и взяла обе мои руки в свои ладони. — Твоя мать была убита на моей лавандовой ферме.
— Что? — я почувствовала, как электрический разряд прошел через мое тело. — Я не понимаю. Как? Почему?
— Шериф говорит, это было ограбление, и что она всего лишь помешала им. Он говорит так из-за того, что они взяли мой компьютер, телевизор и мои фото и видеокамеры — всего лишь случай насилия преступниками — что они, вероятно, были наркоманами, крадущими таким образом, чтобы добыть деньги на наркотики.
— Бабушка сжала мои руки. — Она оставила его, птичка Зои, и приехала ко мне. Я была на собрании. Я должна была остаться ради нее. — Голос бабушки оставался ровным, но слезы подступали, а затем потекли из ее глаз.
— Нет, бабушка, не вини себя. Это не твоя вина, и если бы ты была там, я бы потеряла вас обоих — я не смогла бы выдержать это!
— Я знаю, у-ве-тси-а-ге-я, но смерть ребенка, даже потерянного для своих родителей — тяжелое бремя.
— Это было… она… мама страдала? — мой голос был чуть громче шепота.
— Нет. Она умерла быстро. — Бабушка ответила без колебаний, но я видела, что-то мелькнуло в ее глазах.
— Ее нашла ты?
Бабушка кивнула, слезы все быстрее и быстрее текли по ее щекам.
— Я. Она была в поле рядом с домом. Она лежала там и выглядела такой умиротворенной, что поначалу я подумала, что она спит. — бабушка всхлипнула. — Но она не спала.
Я крепко стиснула руки бабушки и проговорила слова, которые, я знала, ей необходимо было услышать.
— Она счастлива, бабушка. Я видела её. Никс забрала всю её печаль. Она ждет нас в Потустороннем мире, и она получила благословение Богини.
— Ва-до, у-ве-тси-а-ге-я. Ты укрепила меня, — прошептала мне бабушка, когда опять сжала меня в объятьях.
— Бабушка, — сказала я, касаясь ее щеки. — Пожалуйста, останься со мной, по крайней мере на некоторое время.
— Я не могу, у-ве-тси-а-ге-я. — Она отступила, но все еще держала меня за руку. — Ты знаешь, я буду следовать традициям нашего народа и буду скорбеть семь полных дней, а это не подходящее место для меня, чтобы оплакивать ее.
— Мы не останемся здесь, бабушка, — сообщила Стиви Рей, вытирая мокрое от слез лицо своим рукавом.
— Зои и вся наша группа обосновалась в туннелях под складом Талсы. Я их официальная Верховная жрица, и я действительно была бы рада, если бы вы остались с нами — на семь дней или на семь месяцев — так долго, как вы захотите.
Бабушка улыбнулась Стиви Рей.
