Это правда?
Я почувствовала, как мои щеки запылали:
— К сожалению, да. Я выставила себя на посмешище перед всей школой. Снова.
— Зачем? Ты знаешь лучше кого бы то ни было, каким опасным манипулятором может быть Неферет, зачем ты противоборствуешь ей публично, как сейчас?
— Потому что я идиотка, — печально ответила я.
— Нет. — Она доброжелательно улыбнулась. — Ты определенно не идиотка, поэтому я и хотела поговорить с тобой… наедине. Я думаю тебе следует скрывать свою реакцию на Аурокса, если ты не с близкими друзьями.
Держи свои чувства при себе. Надень непроницаемую маску, как игрок в покер.
— Непроницаемую маску? Извините, я умею играть лишь в Кэндиленд.
— Все просто, держи свои чувства, как бы ты это не видела и как бы не относилась, в тайне ото всех наблюдающих за тобой.
— Зачем? — Она действительно захватила мое внимание. Это было непохоже на Ленобию (или другого здравомыслящего вампира) — просить недолетку хранить тайны.
Ее глаза встретились с моими, и меня снова поразил их необычный серый цвет.
Как будто внутри них спрятаны грозовые облака.
— Будучи молодой я узнала, что зло иногда любит хвастаться, даже если было бы лучше держаться скромнее. Это был мой опыт, что истинная борьба Тьмы не против Света, силы любви, правды и верности. Я думаю, что наибольшая угроза зла исходит от его собственной гордости, высокомерия и жадности. Я еще не видела хулигана, который не злорадствовал, или вора, который не похвалялся. Вот почему их ловят. Тьма могла бы быть гораздо разрушительней, если, скажем так, была более осмотрительной.
— Но это в природе Тьмы, хвастаться и злорадствовать, и так Тьма понимает, когда кто-то обращает внимание на ее действия и деяния, — сказала я, наконец-то понимая ее точку зрения. — А значит, когда кто-то пытается бороться за хорошее, то остается в тени, наблюдает и ждет нужного времени для действий, когда зло сделает неудачный ход.
— И будет поймано врасплох силой, которая исходит от честности, спокойствия и тихой решимости, — сказала Ленобия.
Я глубоко вздохнула, огляделась, чтобы убедиться, что никто не скрывался за пределами стойла Персефоны, а затем тихо сказала Ленобии.
— В ту секунду, когда я увидела Аурокса, мой камень провидца стал горячим. До этого такое случалось лишь два раза, когда присутствовала древняя магия.
Я заколебалась, а затем призналась:
— Вчера вечером я взглянула через него и увидела что-то странное вокруг Старка. Это немного испугало меня.
— Что об этом сказал Старк?
— Я, хм, не сказала ему.
