Покусывала губы, пыхтела, но молчала.
Степан откинул голову, упираясь затылком в кресло. Ну, до чего же упертая девушка досталась ему!
— Я не могу иначе, — наконец, вздохнула Ягушка, — Так я чувствую себя нужной хоть кому-то.
Ажуров потер затылок рукой, разминая мышцы. Поднимающаяся головная боль холодила тело, суля неспокойную ночь. Степан поморщился. Подходящие слова отказывались приходить на ум. И все, чего ему хотелось — обнять девчонку. Но судя по ее напряженным плечам, его объятия — последнее, в чем она сейчас нуждается.
"
"— Когда заболела моя сестренка, я была не намного старше Никиты, — вдруг прошептала Ядвига, — У нас не было денег, мама хваталась за любую работу. Отец сбежал, как только врачи поставили диагноз. Нужна была срочная операция, и мама попросила помощи у сестры отца. Я точно знаю, что деньги у нее были. На тот момент она захомутала какого-то папика и выбирала, какой брюлик больше подходит к цвету ее глаз. «Вы никто» — так ответила она на просьбу мамы. В итоге, сестра умерла.
Мама тоже. Благодаря соседке меня не отдали в детский дом. А потом, когда я начала зарабатывать, то решила, что буду помогать, кому смогу.
Ядвига говорила, а Степан и не заметил, что уже давно поглаживает ее сжатую в кулак ладошку. А девчонка и не противилась. Сама подавалась ближе, придвигалась, точно забитый зверек, тоскующий по нечаянной ласке.
— Знаешь, о чем я иногда мечтаю? — тихо прошептала Ягушка, — Понимаю, что так нельзя думать. Но ничего не могу с собой поделать.
Я сто лет назад вычеркнула тетку с отцом из своей жизни, не интересуюсь их судьбой и не ищу их, хотя могла бы. Так вот, я мечтаю взглянуть в глаза этой стерве и в идеале двинуть так, чтобы она захлебнулась кровью.
— Добрая ты у меня, — улыбнулся Степан, ему вдруг тоже захотелось придушить женщину, оставившую в беде Ягушку.
— Какая есть, — проворчала Ядвига.
Она словно опомнилась, что сидит в полной тишине у Степана в машине. Практически влезла на него. Хорошо, что ноги все еще оставались на сиденье.
Зато руки сами по себе перебирали короткие волоски на мужском затылке.
Степан распознал то самое мгновение, когда Ядвига собралась вырваться из его рук. Ему было уютно и хорошо. Ее прикосновения дарили покой, расслабляли напряженные мышцы. Он, честно признаться, ловил настоящий кайф. И он будет полным кретином, если отпустит сейчас девчонку.
— Спокойно, Ягодка, — пробормотал Степан, — Очень прошу, не убирай рук. Они у тебя просто волшебные.
