И когда Ибзушкина дошла до файла в котором были перечислены все достижения Степана, а также приложены записи боев, дверь кабинета распахнулась. Ядвига поспешно прикрыла все «левые» окна на экране монитора, и подняла взгляд к двери.
Степан, точно находясь у себя дома, вошел и поставил два объемных пакета на стол. Спокойно, не спеша пояснять, вынул из пакета контейнеры с логотипом известного семейного ресторанчика, расположенного в паре кварталах от клуба.
— Курицу? Рыбу? — невозмутимо поинтересовался Степан, — После тренировки я всегда жутко голодный.
— Ничего, что здесь люди, — Ядвига показала большими пальцами на себя, — Пытаются работать?"
"— Тогда не отвлекайся, — оскалился Степка и уселся в свободное кресло.
Ажур закинул ногу на ногу, вооружился вилкой и принялся поглощать пищу со скоростью звука. Челюсть Ядвиги отпала, а потом вернулась на свое место. Желудок сообщил, что время обеденное и не помешал бы перерыв. Но гордость мешала присоединиться к Ажурову. Или вредность.
— Степан Семенович, — спокойно возразила Ядвига, — Позвольте напомнить, что это мой кабинет.
И я пытаюсь здесь работать! Имей совесть, Кружавчик, ешь в другом месте!
— Я не отвлекаю, работай, — милостиво позволил Степан, а потом огорошил девушку новостью, — Это и мой кабинет. И я, уж прости, буду есть здесь.
— То есть как, твой? — возмутилась Ядвига, позабыв о своей работе, необходимости держаться вдали от мужчины и проснувшемся голоде.
— Вот так, — повел плечом Степан, — Это наш общий кабинет. Вон та половина твоя, эта — моя!
— Ну, ты и гад, Степан! — прошипела Ядвига, — Я просила личный кабинет.
Ты меня обманул!
— Брось, Ягушка, ты меня даже не заметишь! — махнул рукой Степан, пряча улыбку за поднятой крышкой контейнера.
Ядвига поняла, что краснеет от гнева. Но после слов Ажурова ее взгляд словно сам собой пробежался по мускулистой фигуре Степана. И если раньше все это великолепие хоть как-то было скрыто под пиджаком и строгой рубашкой, то сейчас все было иначе. Майка подчеркивало рельеф мышц.
Спортивные брюки скрывали крепкие и длинные ноги. В волосах все еще виднелись капли воды после душа. А босые ступни, которые Ядвига увидела только сейчас, завораживали. Они были идеальными. Как и сам мужчина. Пусть на скуле и виднелся красный след, который завтра превратиться в желтоватый синяк. Но такая мелочь ни капли не портила величественный вид Степана.
— И потом, — прожевав очередной кусок, проговорил Ажур, — Безопасность клуба висит на мне.
