Листает и останавливается на снимке со спящей ‘Светкой на груди
Богдана, который задремал на диване.
Моя любимая фотография. Ему тут еще нет девятнадцати. Зеленый еще, но уже папа. На глазах проступают слезы.
Отвожу взгляд, прижимаю дрожащие пальцы к губам и медленно выдыхаю.
— Даже не верится, что это папа, а это Светка, — тихо говорит Аркаша, продолжая внимательно разглядывать фотографию.
— УГУ, — сдавленно отвечаю я.
Мне тоже не верится.
Торопливо смахиваю слезы, но Аркадий переворачивает страницу на снимок, на котором он выплевывает кашу в обескураженное лицо Богдана.
Рядом с Аркашей хохочет Светка.
— Так, — Аркадий резко захлопывает фотоальбом. — Вот поэтому я и не люблю смотреть фотографии.
У самого тоже глаза покраснели.
— Блин, — откладывает фотоальбом и сердито шепчет. — Выросли.
Выросли. Реветь охота навзрыд. Вот только вчера с Богданом не знали, что делать с орущей
Светкой, а теперь она выходит замуж.
— Я пошел спать, — Аркадий встает и напряженно шагает к двери. — Спокойной ночи.
— А ты мог меня, например, обнять, — говорю я.
Не мог. Не в его характере, которым он пошел в отца. Разве он может показать маме, что его до слез растрогали фотографии? Нет. Он над такими глупостями не плачет.
— Я ушел, — закрывает за собой дверь.
Замираю, когда слышу:
— Мама в библиотеке. Фотки смотрит.
— А у тебя чего глаза красные? — спрашивает Богдан.
— Аллергия.
— На что?
— На старые фотографии. Все, блин, — шепот Аркаши становится еще сердитее,
— я спать.
— Зубы почистил?
— Пап, ты серьезно?
— Что?
— Мне не семь лет?
— Так почистили или нет.
— Нет!
— Вот иди и почисти.
— А ты с мамой помирись. Блин…
Затем следует тишина.
Мягкие шаги. Богдан же не посмеет мне испортить вечер тоски по прошлому своим присутствием?
Он же не настолько наглый.
Задерживаю дыхание.
Шаги у двери затихают.
Жду, когда ручка провернется вниз, щелкнет язычок замка и едва слышно скрипнет нижняя дверная петля.
Но это не происходит.
Минута, две, три.
Богдан затаился за дверь и не заходит.
Стискиваю зубы и крепко сжимаю в пальцах фотоальбом.
Зайдет или нет?
Вновь шаги. Они отдаляются, и опять меня обнимает тишина, в которой я почему-то чувствую разочарование.
Я ждала, что Богдан зайдет? Но зачем он мне тут? Захлопываю альбом и прикрываю веки.
Все же, ждала. Ждала, что он зайдет, сядет напротив и кинет напряженный взгляд на фотографии.
И, может, тогда бы я увидела в его глазах вину и сожаление? Столько лет просрать.
Столько лет прожить во лжи.
