Лучше пусть считает дураком, чем узнает, что он хотел ее внимания и похвалы, как он круто прыгает со второго этажа в сугроб.
Может, он поэтому теперь не хочет жениться до тридцати?
Господи, а у меня на подходе еще один пацан, и судя по его толчкам и кувыркам, он тоже не тихоня.
Кстати, Богдан не в сугробы при мне прыгал.
Он яростно бегал по лужам перед воротами нашего дома, а я стояла в стороне с ведерком и лопаткой и ждала, как этот соседский мальчишка успокоится и даст мне пройти к одуванчикам на другой стороне нашей улицы.
Ждала и смотрела, а потом… Потом, когда Богдан развернулся ко мне и опять прыгнул, поднимая веер грязных брызг, я смущенно улыбнулась.
Вот оно.
Если бы я тогда фыркнула и скривила личико в гримасу отвращения, то не было бы нашей дружбы. Но я улыбнулась тогда, а после ко всему прочему согласилась вместе с ним побегать по лужам.
Но он такой смешной был. И веселый. И грязный, как поросенок, а еще мне понравилась его желтая вязаная шапочка, которую он потом надел на мою голову.
А вот если бы я тогда выразила ему девичье высокомерие, то он бы отобрал у меня ведерко и лопатку, а после бы окатил меня грязной водой.
И назвал бы дурой.
Я бы его возненавидела, и моя жизнь была бы другой.
Но какой?
Этого мне уже не узнать.
— Что у вас тут? — в гостиную заглядывает Аркадий. — Вы пипец жуткие сейчас, — заходит. — Вы уже несколько минут друг на друга смотрите и ничего не говорите.
— Да мы тут с папой в гляделки играем, — тихо отзываюсь я.
— И кто выигрывает? — Аркаша подходит к нам.
Смотрит сначала на меня, потом на Богдана, а затем вновь на меня. В полном недоумении.
— Мама, — заявляет Богдан с низкой хрипотцой, продолжая вглядываться в мои глаза. — Мама выигрывает.
У меня от его ответа мурашки по плечам пробегают и сердце почему-то, подпрыгивает.
— Капец, вы странные, — Аркаша обходит нас, — я за чипсами спустился.
— Мы отложим встречу, — Богдан размашисто шагает прочь. — На утро. Тебе надо отдохнуть.
— Какую, — Аркадия оглядывается, но Богдан выходит без ответа.
Наверное, не услышал.
— Какую встречу? — Аркаша переводит недоуменный взгляд на меня. — Я ничего не понял.
— Я просила папу отвезти меня к одной из наших старых знакомых сегодня, — неуклюже сажусь обратно на диван. — Он сначала согласился, а теперь передумал, — вздыхаю, — но отдохнуть я не откажусь, — перевожу взгляд на Аркашу, — отсыпь мне тоже чуть-чуть чипсов, м?
— Тебе нельзя.
— Можно, если чуть-чуть.
