Опять молчание, и я устало смотрю на сердитого бледного сына:
— Я могу начать говорить, чтобы ты не переживал, что я и папа все равно останемся твоими родителями…
— Мне не пять лет, — огрызается он и обиженно скрещивает руки на груди, глядя перед собой. —
Только выбесишь.
— Я знаю.
Откидываюсь назад:
— Света запретила нам с отцом быть на свадьбе, — закрываю глаза.
Мы с Богданом испортили ей свадьбу, и я понимаю, что я могу теперь потерять дочь на несколько лет обиды.
— Сильно орала? — спрашивает Аркадий.
— Да, — вытягиваю отекшие ноги, — ее можно понять. Такая новость, — хмыкаю, — мало кто будет прыгать от радости.
— Да уж, — невесело подытоживает Аркадий и опять замолкает.
Покачиваемся, и через пару минут тишины под блеклым фонарем, я спрашиваю:
— А ты что думаешь?
— Не знаю, — сжимает подлокотники, — хотел дать папе в рожу, но я оценил свои силы и понял, что он все еще сильней меня. Мне было бы неприятно, если бы он после моего кулака скрутил бы, а я бы с криками дергался, какой он урод и козел.
Я бы выглядел жалко.
— Вот как? — вздыхаю я.
— Потом я в какой-то момент подумал, что хочу опять сбежать из дома к деду, но это уже было бы глупым ребячеством, — пожимает плечами. — Или я мог просто уйти из дома, попасть в плохую компанию и показать всем, какая у меня ранимая душа… но, — он переводит взгляд на меня, —
мне это сценарий тоже не понравился. Поэтому я тут.
— И?
— Я же говорю, не знаю, — щурится на меня, — и у меня встречный вопрос. Ты как?
Лучше сыночка решил сбежать к деду в истерике, чем вот так сейчас сидел и в строгом ожидании смотрел на меня.
— Плохо, — честно отвечаю я. — У твоего отца есть внебрачная дочь, и… Это… жопа, Аркаша. Вот.
— Согласен, — кивает и не спускает с меня взгляда. — Но какие планы?
Я молчу не в силах сказать, что нас с Богданом ждет только развод и больше ничего. Жизнь была такой простой до Доминики. Размеренной, уютной и теплой, а сейчас я оказал среди острых камней. Каждый мой шаг будет с кровью и болью.
— Твоя учеба все равно не отменяется, — быстро проговариваю я и опять смотрю на кусты.
— Господи, — тянет Аркадий. — Я же не про это спрашиваю. Да уж, — громко и недовольно прищелкивает языком, — что теперь с этой Доминикой?
— Не знаю, — поскрипываю в бессилии зубами. — Если есть желание познакомиться с ней, то никто не запретит тебе этого.
— А ты с ней познакомилась? — тихо и напряженно спрашивает Аркадий.
— Да… С нее все и началось, — поправляю под поясницей подушку.
