Боевую он считал уделом пушечного мяса, стихию же демонстрировать было нельзя — как объяснить ее появление, когда при прохождении Врат строго фиксировались все малейшие оттенки? Во втором семестре он укрепил за собой звание лучшего ученика, преподаватели не могли нахвалиться, сожалея лишь об отсутствии у студента проявленного дара.
Воскресные вылазки с друзьями сошли было на нет, но Данстор вовремя опомнился. Особое внимание он теперь уделял самым слабым сокурсникам, а особенно носителям темной магии. Отстающие были только рады и сами охотно делились подробностями из жизни, семьи и дальнейшими планами, когда их обучение подойдет к концу.
Данстор начал охоту. Как опытный следопыт неделями изучает повадки зверя, так и он выжидал, затаившись.
Успехи в учебе принесли с собой и внимание противоположного пола. Да и было в нем за что глазу зацепиться — высокий, стройный, темные блестящие волосы, перехваченные в хвост узкой лентой на затылке, спадали почти до лопаток. Неизменно вежливый, с хорошей речью, он не тушевался в присутствии девушек, но и не вел себя развязно.
Несколько раз он удостоился внимания ночами от незакомплексованных старшекурсниц. Близость была приятна, но не более того — не те восторги, о которых взахлеб рассказывали приятели, кичась постельными делами за вином.
Магия — вот настоящее чудо. Данстор зачитывался великими деяниями прежних магов, живших до того, как эта сила начала мельчать. Какой размах, какие подвиги! И они оставляли после себя славное наследие, явные и тайные места, наполненные магией.
Не то что нынешние — жил, магичил, умер, да и развеялись и без того небольшие силы в небытии. Ничего, его уникальный дар все исправит.
8.1. Учебные будни"
"Его светлость будто задался целью меня уморить. Не было больше ни вопросов, ни нотаций — одни только тренировки. Изнурительные, без передышек, на износ. Когда я в очередной раз без сил валилась на пол, надеясь хоть несколько секунд отдохнуть, меня тотчас настигали жалящие красные искры, заставляя перекатываться на бок и подниматься вновь и вновь.
В первый раз выйти с арены я смогла бы разве что ползком. Шентия тогда все же сжалился, скупо окатив меня целительной белой магией, и вышел прочь, оставив меня лежащей в изнеможении на полу тренировочной арены. Время было уже за полночь.
Что-то изменилось. Я точно в таком же состоянии лежала на поле с командой после одного из заданий турнира, но тогда боль и усталость ушли с мягким бережным прикосновением к лицу.
